14 Март 2011

Введение в культурологию




Его деятельность в социальной системе определяется не биологической необходимостью, а постоянно меняющимися программами, отвечающими изменяющимся условиям и возможностям деятельности, и эти программы передаются не биологическим путем, а посредством культурных кодов.

Далее, животное существо, обеспечивая своей активностью собственное существование, не преобразует себя и среду своего обитания, тогда как человек в процессе своей деятельности не только приспосабливается к среде, но приспосабливает природу согласно своим потребностям, преобразуя ее. В конце концов он выходит на создание особой среды — искусственно созданного мира культуры. Но этим он одновременно преобразует и себя, как свою внешнюю, телесную природу, так и свой внутренний мир. В процессе деятельности человек вычленяет себя из среды, на которую он воздействует, заменяя связи с нею, прежде бывшие природными, иными — социокультурными, и делает эти связи предметом особого воздействия. На философском языке это означает превращение человека в субъект деятельности и появление объекта, на который она направлена. Очевидно, что объектом выступает уже не природа, т. е. не только природа, а все то, что вовлекается в процесс преобразования и воздействия субъекта. Субъектом также выступает не единичная особь, индивид, а носитель культурно-исторической активности, имеющий различные конкретные социокультурные характеристики. Важно отметить то, что в самом социальном субъекте предполагается определенное структурирование в виде со-субъектов, между которыми устанавливается межсубъектное отношение — важное условие культурного процесса.

Понимание культурной деятельности как субъектно-объектного отношения особого рода по-иному ставит вопрос о побудительных механизмах (мотивах) ее и самом характере. Мотивами выступают уже не биологически заданные потребности, врожденные индивиду или роду, а особые, культурные, изначально простые, но постепенно развивавшиеся и усложнявшиеся. В мотивационную характеристику субъекта включаются такие элементы, как способности и умения, которые в совокупности с потребностями создают необходимый и достаточный механизм для порождения деятельности.

Поскольку человеческая деятельность детерминирована не биологическими механизмами, а «сущностными силами человека» (К. Маркс), то и удовлетворение их достигается не природными предметами, а особыми, возникшими в ходе и результате этой деятельности, даже если в их основе имеется и природное субстратное начало. Таким образом, культурная деятельность — деятельность по созданию нового, не имевшегося в природе и не могущего возникнуть по ее собственным законам. Сказанное предполагает, что творческое начало в человеческой деятельности само получает развитие, приводя к созданию все более высоких в духовно-ценностном смысле предметов культуры. Это не значит, что в ней не заключен или полностью устранен момент рутинной деятельности, воспроизводящий (репродуцирующий) уже достигнутый уровень культуры. Но развивающаяся культура отмечена повышенной креативной, творческой, продуктивной способностью, нежели репродуктивной.

Культурная деятельность как способ реализации активности субъекта отличается еще одной важнейшей особенностью: своей свободой. Она не является жестко запрограммированной, передающейся по наследству с помощью биологических механизмов. В противном случае мы не имели бы права говорить о человеке как субъекте культурной деятельности. Культурная деятельность не слепой, подчиняющийся жесткой необходимости процесс, а целенаправленный, сознательный и свободно ориентированный, предполагающий столь же свободный выбор средств осуществления. Вне свободы нет культурного творчества, в этом смысле она является сущностной характеристикой культуры. Конечно, каждый раз она реализуется в определенных условиях, при наличии конкретных предпосылок, особенно материальных возможностей, предоставляемых уже достигнутым уровнем развития культуры. Таким образом, речь не может идти ни об абстрактном понимании свободы, ни о ее абсолютном воплощении. Каждый раз свобода имеет конкретные формы своей культурной реализации, составляющие основу ее объективных возможностей. Но в любом случае вне ее культурная деятельность бессмысленна и невозможна, она является ее универсальным принципом.

В культурной деятельности человек постоянно стоит перед выбором решения, перед возможностями направить ее по различным каналам, с учетом своих целей, возможностей или желаний. И опять-таки, одним из важнейших показателей культурного прогресса является степень раскрепощения человека от природных детерминаций, постепенного освобождения от жестких цепей социального принуждения, ограничений, запретов и регламентации традиционного общества, увеличении степеней индивидуального выбора и расширении горизонта личной свободы. С развитием культуры, особенно материальной, общество в целом повышает уровень гарантий свободного развития, а вместе с этим растет значимость индивидуальной свободы как одной из высших ценностей. Культурная деятельность характеризуется творческим, свободным и созидательным началами.

3. Ценностное понимание культуры

Философия ценностей существует с того времени, когда возник вопрос о сущности человека и его предназначении, и он, став предметом размышлений, был введен в общую систему миросозерцания. Теория ценностей (аксиология) как наука возникла существенно позднее, когда ценности как особые феномены социокультурной реальности структурировались в ней настолько рельефно, что встали обычные и неизбежные в такой ситуации онтологические и гносеологические вопросы об их природе, способе бытия, познаваемости и значении в человеческой жизнедеятельности, типологии и т.д. Таким образом, философия ценностей, подобно философии культуры и философской антропологии, возникла под влиянием иных причин, нежели теория ценностей, культурология или система наук о человеке. Однако в данной лекции мы не учитываем указанное различение, если этого не требует изложение интересующего нас вопроса о смысле учения о ценностях философского или научного характера.

В 1952 г. выдающийся польско-американский социолог Ф. Знанецкий опубликовал небольшую статью «Должны ли социологи быть также аксиологами?». Ее содержание не оставляет сомнении в том, какие причины побудили выдающегося гуманиста обратиться к такому вопросу. Напомним, что это было время глубочайшего политического и духовного раскола мира, между двумя частями которого вспыхивали молнии агрессивных акций, а сама большая война мыслилась как дело,почти предрешенное. Это было время, когда почти две трети наций мира находилось в колониальной зависимости, избавление от которой даже таких великих наций, как индийская, изображалось бунтом дикости против цивилизованной миссии западной культуры.