14 Март 2011

Введение в культурологию




В этом болезненном состоянии человек не хочет отказаться от своей субъективности, не может преодолеть своего отвращения к действительности и именно поэтому находится в состоянии относительной неспособности, которая легко может превратиться в действительную неспособность» [2].

Отсюда проистекает возможность появления протестной формы культуры, или контркультуры, основанной на отрицании сложившихся моральных норм и ценностей. Конфликт поколений или так называемая проблема «отцов и детей», когда «дети» в силу особенностей возраста склонны преувеличивать новизну своего опыта, а «отцы» упорствуют в отстаивании традиционных идеалов, может приобретать весьма драматический характер. Ярким примером молодежной контркультуры было движение европейских хиппи и битников в шестидесятых годах ХХ в.

Современный язык молодежного общения представляет причудливую смесь естественной лексики и ненормативных выражений, своеобразного молодежного сленга и заимствований из жаргонной речи различных маргинальных групп, наконец, популярны иностранные заимствования и в особенности англоязычные заимствования (например, имен, названий фирм, музыкальных ансамблей и пр.).

Особое место в языке молодежи занимает сквернословие, распространенное и в среде подростков, и старших возрастных групп. Причин укорененности непристойных выражений в молодежной культуре, по-видимому, много. Одна из них связана с уже упоминавшимися,

[165]

половозрастными, социалльно-психологическими чертами молодежи. Осуществляя заимствования языка авторитетного взрослого окружения, молодые люди и девушки как бы приобщаются к взрослой жизни, таким специфическим образом заявляя о себе как о вполне состоявшемся социальном образовании, требующем особого внимания к себе. Используя ненормативную лексику, они демонстрируют, что ничуть не уступают старшему поколению (отцам), часто практикующему эту лексику в неофициальной, обыденной обстановке. Именно эта обстановка, ориентация в которой не является загадкой для подростка, и представляется ему наиболее важной сферой жизнедеятельности человека, в осуществлении которой (молодой человек), как ему кажется, ничем не хуже отца или матери.

Кроме того, так называемые матерные слова и выражения по своей природе призваны не только наносить моральный ущерб, оскорблять другого, но и осуществляют процедуру магического расколдовывания, упрощения, приближения к себе этого другого. Непристойности как бы разоблачают людей и вещи, срывая с них символическую культурную оболочку, приближают их к природной естественности. С их помощью нам говорят: как бы ты не задавался, каким бы не был интеллектуалом, все мы имеем одинаковое анатомо-физиологическое строение, обладаем одними и теми же органами, ведем одно общее происхождение и занимаемся одним и тем же, а поэтому мы равны.

Существуют завуалированные формы сквернословия. К ним относится чрезвычайно популярное словечко «блин». «Блины пекут» простые смертные и процветающие бизнесмены; политики, журналисты и актеры делают это при помощи средств массовой информации, театральных и телевизионных представлений. Тем же занята и учащаяся молодежь, студенты и аспиранты. Некоторое время назад довелось слушать молодого человека на экзамене кандидатского минимума, в затруднительных для себя случаях он с сожалением восклицал «эх, блин». Экзаменаторы попросили аспиранта называть вещи своими именами. Только тогда он догадался, что невинное словечко «блин» является замещением распространенного скверного ругательства и выполняет изначально несвойственные ему функции.

Представляется занимательным анализ молодежного сленга, состоящего из популярных словечек, которые являются своеобразным пропуском в молодежный круг общения и одновременно отсекают от него непосвященных чужаков. Этот сленг включает, например, такие словечки и выражения, как: «круто», «клёво», «прикольно», «шнурки в стакане»,

[166]

«забить стрелку», «крыша поехала», «компьютер сломался», «балдеть», «по фене ботать», «лабуда», «тошниловка» и т. д. Очевидны нарочитая грубость и самоирония этих жаргонных высказываний, носящих полушутливый, полусерьезный характер. Любопытны их происхождение и источник. Многие из популярных жаргонных словечек заимствованы из маргинальных культур наркоманов и воровских структур. Например, слово «прикольно» (переводимое как замечательно, отлично, получение ожидаемого удовольствия), буквально означает уколоться, получить необходимую дозу наркотика, чтобы «кайф словить». Так же можно препарировать выражение «забить стрелку», т. е. перевести стрелку параллельных железнодорожных путей на один путь, обозначив, таким образом, место столкновения поездов, идущих в противоположных направлениях. Именно так назначается место встречи («разборки») конкурирующих криминальных групп. Из лексики уголовников заимствовано и выражение «по фене ботать».

Любопытно и другое, заимствование может носить неосознанный, стихийный характер, являясь данью преходящей моде. Например, в этом сезоне принято носить такие-то модели одежды и общаться на таком-то сленге, кстати, весьма разнообразном, определяемом социальным статусом и профессией. Совсем иное дело, когда ученики старших классов благополучной современной школы вполне серьезно указывают на приоритетный для себя вид будущей деятельности — рэкетирами видят себя мальчики, путанами мечтают стать девочки.

Язык уголовников и подонков, вульгарный, плебейский язык из-за своей полуподпольности (полузапретности) приобретает ореол привлекательности, к тому же по причине его примитивности, без видимых усилий можно овладеть им. Другое дело язык образованного, просвещенного человека, он требует длительного обучения и постоянного совершенствования. Не менее очевидным должно быть и то, что в разных ситуациях в различных социальных контекстах образованный человек пользуется теми языками, которые соответствуют конкретному случаю.