14 Март 2011

Введение в культурологию




В этой системе существенное место занимают представления о взаимонаправленной связи между сферой «словесных представлений» и человеком, его жизнью. Следствием усиления интеллектуального начала в поэзии Элиота и Мандельштама стало появление сложного контекста, напряженной ассоциативности. Традиция воплощается в самом методе сочетания ассоциативных образов, в поэтике.

Кризис в поэзии Элиот воспринимает как нарушение естественного равновесия между мыслью и чувством, а его критика направлена в сторону романтической эстетики. Поэтический итог зависит от характера восприятия художником действительности, от конкретных чувств, переживаемых автором, до момента их поэтического воплощения. «Поэзия сохраняет и оттачивает «язык нации», долг поэта как поэта лишь косвенно является долгом перед своим народом, прежде всего, это долг

[148]

перед своим языком: обязанность, во-первых, сохранить этот язык, а во-вторых, его усовершенствовать и обогатить, выражая то, что чувствуют другие люди, поэт вместе с тем изменяет само это чувство, делая его более осознанным… он может побудить своих читателей осознанно пережить вместе с ним новые чувства, ранее остававшиеся им неведомыми».

Таким образом, являясь хранителем живого языка, поэт изменяет сам характер восприятия действительности.

Направление творческих поисков Элиота так же связано с пониманием кризиса культуры, с наступлением нового витка истории и всезнанием трагичности существования индивида. Проблема культуры рассматривается им в свете другой, более частной, но не менее значимой для него проблемы — творческой личности, ее места в культуре, характера самоопределения этой личности. В конечном же счете, мысль Элиота тоже была направлена на сохранение культуры, на определение ее места в исторической действительности. В эссе «Традиция и индивидуальный талант» Элиот обращается к феномену художественной культуры и через него поднимает другие вопросы: меру историзма художника, соотношение между личностью, индивидуальными и надындивидуальными формами существования. Элиот направил стрелы своей критики в сторону романтической эстетики, с ее верой в иррациональное, интуитивное постижение сверхчувственной реальности. «Поэзия есть не свободный поток эмоций, а бегство от эмоций, она не выражение индивидуальности, а бегство от индивидуальности».

Элиот не определяет «традицию» как альтернативу творческой индивидуальности, поскольку красноречиво оговаривается в эссе: «…лишь те, кто обладает индивидуальностью и эмоциями, способны понять, что значит стремиться преодолеть их в творчестве». Поэтому из идеи надындивидуального творчества парадоксальным образом вытекает знаменитая элиотовская элитарность. Поэт — один из немногих — испытывает новый характер восприятия действительности, олицетворяя самосознание культуры. Новый способ восприятия действительности, созданной поэтом, постепенно становится привычным для все большего круга людей. «Элитаризм» Элиота — это попытка утвердить независимость художника от сил, определяющих ход истории.

Исходя из тех же посылок, Мандельштам своими размышлениями прогнозирует наступление более жестокой исторической реальности. Поэзия, по мысли Мандельштама, сообщает человеку дополнительную «твердость», укрепляет его физиологию, сообщает ему нравственную свободу и силу. Вот почему принцип нравственной свободы был

[149]

положен им как в основу языка нации, так и в первоосновы личности «как источника абсолютной нравственной свободы». По этой же причине Мандельштам не мог обойти молчанием или подвергнуть обструкции одно из главных понятий и критериев, выработанных в XIX в. — гуманизм. Он ощущал себя человеком, связанным самим фактом существования с ценностями XIX в.

Замечая неизбежность (и необходимость, с точки зрения Мандельштама в 20-е гг. ХХ в.) надвигающейся громады социальной постройки, он осознал и меру ответственности личности за сохранение, может быть, самих первооснов бытия: «…гуманизировать двадцатое столетие, согреть его теологическим теплом, — вот задача потерпевших крушение выходцев девятнадцатого века, волею судеб заброшенных на новый исторический материк».

Языковое состояние культуры в XX в. было зафиксировано в философии, научных исследованиях. Культура, как бы устав от изнурительных попыток пробиться к объективности, всецело сосредоточивает внимание на реальности сознания и языка. «Мыслью осуществляется отношение бытия к человеческому существу. Мысль не создает и не вырабатывает это отношение. Она просто относит к бытию то, что дано ей самим бытием. Отношение это состоит в том, что мысль дает бытию слово. Язык есть дом бытия. В жилище языка обитает человек. Мыслители и поэты — хранители этого жилища» (М. Хайдеггер).

Примечания

[1] Элиот Т.С. Традиция и индивидуальный талант // Зарубежная эстетика и теория литературы ХIX-XX вв. М., 1987. С. 52.

Назад

[2] Там же.

Назад

[3] Мандельштам О.Э. Собр. соч.: В 4 т. М., 1991. Т. 2. С. 257.

Назад

________________________________________

Риторика в контексте культуры

О.И. Марченко

Введение в культурологию. Курс лекций / Под ред. Ю.Н. Солонина, Е.Г. Соколова. СПб., 2003. С.149-160

[149]

«Заговори, чтоб я тебя увидел» — это древнее высказывание и сегодня может быть ключом для восприятия любого из нас. В процессе речи человек «с головой выдает самого себя». Есть ли такой человек,

[150]

который не хотел бы быть замеченным, услышанным, принятым, понятым, не хотел бы в общении с другими предстать наилучшим образом? И когда «язык мой — враг мой» подводит, каждый, не осознавая того, начинает риторическое самообразование, т.е. поиски оптимального речевого поведения. Риторическое искусство — это искусство практического словесного взаимодействия, предоставляющее нам возможность мастерски использовать слово как инструмент мысли и общения. Речь, речевое поведение, речевые взаимоотношения всегда находились в ведомстве риторики, но именно убедительность как главное качество, составляющее область исключительно этого феномена, позволяет любое явление культуры рассматривать под риторическим углом зрения.

На протяжении многих веков риторика была одной из классических гуманитарных дисциплин, вместе с грамматикой и диалектикой входившей в образовательный тривиум. Она изучала «действующего речью человека и рекомендовала правила искусной, целесообразной и убедительной речи.

Все человеческое бытие пронизано словом, без которого невозможно и само существование человека» разумного. Язык оформляет человеческую мысль и является действенной силой культуры. Язык — многомерный организм, но реальной стихией функционирования языка является живая, звучащая речь.