14 Март 2011

Введение в культурологию




Они скорее раскрывают различия культур, нежели рассматривают теорию культуры как таковую. Гирц пишет о том, что его теория не предсказательна. Цель интерпретативного подхода состоит в том, чтобы соединить символические формы с потоком человеческой жизни, в которую они погружены.

Методы исследований, используемые антропологами, постоянно критиковались; например, в книге «Призрачная Африка» М. Лейрис подверг сомнению методы видного французского антрополога М. Гриоля.

Любое социально-антропологическое исследование — это некоторое применение абстрактных знаний к опыту пребывания в чужой культуре. Но в данном случае всегда присутствует ряд спонтанных препятствий, так как происходит понимание «живых» людей. Этой проблеме и посвящены работы французского этнолога М. Лейриса, который приобрел наибольшую известность после опубликования своей книги «Призрачная Африка», книги о путешествии через Африку, о работе антрополога, о его опытах самопознания. Разочарование в деятельности экспедиции охватывает Лейриса в самом начале пребывания в Африке, когда он сравнивает свою работу с обычными туристическими прогулками. Позже, во время массовых опросов в Бамако, эта работа своей механической отлаженностью напоминает ему конвейер или завод, а антропологи — экзаменаторов, попавших в очень плохую студенческую группу. Чем глубже внедряются исследователи в интересующие их общества, тем агрессивнее становятся действия ученых: похищение предметов, вторжение в святилища, обманы и хитрости. Лейрис скептически относится к практике выпытывания, он не без сарказма вспоминает, как Гриоль,

[140]

возглавлявший экспедицию, проводил опрос двух вождей, причем во время интервью все трое были мертвецки пьяны, а один из информантов отвечал на вопросы, упершись лбом в стол. Такая практика выпытывания вне зависимости от состояния информанта является ярким примером отношения европейского ученого к исследуемой культуре. Впрочем, и отношение к антропологу неодинаково у людей, принадлежащих к разным социальным слоям изучаемого общества. Наиболее замкнуты и враждебны члены знатных семей. Велика популярность экспедиций среди детей, которые находят в лагере пищу и защиту от старших. С наибольшей легкостью вступают в контакт с исследователем представители низших каст.

В ходе повествования также выяснилось, что собеседниками Лейриса и его коллег являлись маргиналы. Это были, как правило, люди, связывавшие свою жизнь с французским, люди, так или иначе, подверженные французскому влиянию. Именно они были основными творцами текстов и рассказчиками историй.

Другой аспект работы антрополога, освещенный в данной книге, пожалуй, наиболее ярко демонстрирует двойственное положение исследователя по отношению к изучаемой культуре. Это постоянная зависимость этнографа от информанта, невозможность следовать выбранному плану. Вся история пребывания среди догонов напоминает в описании Лейриса странную игру враждующих сторон, где африканцы знают, что не должны уступать, но, тем не менее, уступают. «Какую зловещую комедию разыгрываю я с этими старыми догонами! Лживый, приторно-сладкий европеец, лживый догон, такой покладистый, потому что слабый, да, впрочем, и привыкший к туристам … Единственная связь, существующая между нами — это общая неискренность» [3].

Фактически «Призрачная Африка» является ниспровержением классической этнографии. Текст этого произведения построен на внутреннем противостоянии автора своей собственной деятельности. Но манипуляции этнографов — это лишь фон, на котором Лейрис решает главную проблему — проблему понимания человека другой культуры и вступления с ним в общение. В своих наблюдениях Лейрис уделяет повышенное внимание эмоциональным реакциям и знакам поведения догонов. Но и здесь он констатирует закрытость для интерпретации и невозможность понимания исходя из европейских стандартов эмоциональных проявлений. Все его внимание, в конечном счете, сосредоточивается на описании мимолетных, казалось бы, второстепенных ситуаций, побочных для «основной» цели работы. Другими словами, он

[141]

интересуется теми минутами, когда другой оказывается доступен, когда он спонтанно выражает себя, что проявляется в общении. Много внимания уделяется жесту, внезапному движению, которые лучше всего передают отношение к собеседнику. По мнению Лейриса, общая, разделяемая обеими сторонами эмоция (даже негативная), открывает путь для понимания другого. Именно ситуация психологического дискомфорта, непонимания, взаимного раздражения парадоксальным образом выявляет своеобразие личности другого и создает предпосылки для возможного будущего диалога. Для этнографии, таким образом, важны скорее случаи непонимания, связанные с различным видением множества разнообразных вещей — абстрактных понятий, длительностей времени, норм поведения и др.

Идеи, высказанные в этнографических работах Лейриса, намного опередили свое время: это и неприятие этнографического насилия, и стремление преодолеть искусственное неравенство между «субъектом» и «объектом» изучения. Это и важнейший для Лейриса метод исследования собственного «я» как инструмента этнографического и гуманитарного познания. Возможно, особая притягательность работ Лейриса связана с тем, что они вызваны к жизни не узкоцеховыми, а общечеловеческими вопросами о возможности человека преодолеть отчуждение от мира и познать свою сущность через понимание другого.

Для современной культурной, социальной антропологии и этнологии как научных дисциплин, связанных с полевым опытом работы, существует неразрешимое противоречие. С одной стороны, чтобы понять культуру, надо стать ее носителем (включенное наблюдение). Но, с другой стороны, чтобы ее интерпретировать, требуется сохранять дистанцию. В культурной антропологии дистанция обеспечивается принадлежностью к другой культурной традиции, что только лишь обостряет внутренние противоречия.

Примечания

[1] Гирц К. В поисках интерпретативной теории культуры // Антология исследований культуры. СПб., 1997. С. 183.

Назад

[2] Там же. С. 198

Назад

[3] em>Пондопуло А.Г. От этнографии-описания к этнографии-диалогу // Одиссей. М., 1991. С. 123.

Назад

________________________________________

Культурологические концепции в истории литературы

Л.Е. Прохоренко

Введение в культурологию. Курс лекций / Под ред. Ю.Н. Солонина, Е.Г. Соколова. СПб., 2003. С.142-149

[142]

Культурологические концепции в истории литературы связаны с размышлениями художника о роли, месте своего творчества в эпохе и шире — о культуре в потоке истории.

Для русской традиции особенно характерна напряженность в решении проблемы соотношения слова и дела, теории и практики жизни.