16 Март 2011

История философии (общий курс)




Более или менее развернутый критический анализ коммунизма мы находим у Маркса уже в его «Экономическо-философских рукописях 1844 года». И здесь коммунизм выступает для него прежде всего как отрицание частной собственности. А частную собственность Маркс понимает в этой работе уже как основу всех форм отчуждения. Поэтому проблема коммунизма как упразднения частной собственности у него неотделима от проблемы отчуждения.

Коммунизм, как было сказано, есть уничтожение частной собственности. Но отрицание неразвитой частной собственности ведет, по Марксу, к всеобщей частной собственности, т. е. к тому, что эта собственность в форме общей оказывается отчужденной от каждого человека в отдельности. А в результате отчуждение не ликвидируется, а в чем-то даже усугубляется. Такова, по Марксу, первая историческая форма коммунизма, которая еще не выводит за пределы основных представлений «гражданского общества», за пределы материализма этого общества, когда «непосредственное физическое обладание представляется … единственной целью жизни и существования» [53].

52 Там же. С. 118.

53 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 114.

525

Иначе говоря, такой коммунизм целиком и полностью остается в рамках представлений отчужденного «гражданского общества». «…Господство вещественной собственности над ним так велико, — пишет Маркс об этой форме коммунизма, — что он стремится уничтожить все то, чем на началах частной собственности не могут обладать все; он хочет насильственно абстрагироваться от таланта и т.д.» [54]. Соответственно, этот коммунизм хочет увековечить труд как отчужденный труд: «категория рабочего не отменяется, а распространяется на всех людей» [55]. «Отношение частной собственности остается отношением всего общества к миру вещей; наконец, это движение, стремящееся противопоставить частной собственности всеобщую частную собственность, выражается в совершенно животной форме, когда оно противопоставляет браку (являющемуся, действительно, некоторой формой исключительной частной собственности) общность жен, где, следовательно, женщина становится общественной и всеобщей собственностью. Можно сказать, что эта идея общности жен выдает тайну этого еще совершенно грубого и неосмысленного коммунизма» [56].

Марксу уже ясно, что уничтожение частной собственности не есть единовременный политический или правовой акт, а оно есть исторический процесс. «Снятие самоотчуждения, — пишет он, — проходит тот же путь, что и самоотчуждение» [57]. Иначе говоря, уничтожение частной собственности должно пройти тот же путь, каким произошло ее историческое становление, только в обратном порядке. И если в процессе развития частной собственности мелкая собственность отдельной семьи была заменена крупной феодальной, а затем капиталистической частной собственностью, то в процессе снятия частной собственности должно произойти сначала разукрупнение частной собственности.

54 Маркс К., Энгельс Ф. Указ. соч.

55 Там же.

56 Там же.

57 Там же. С. 113.

Желание миновать эту ступень, как уже было сказано, ведет к непосредственному обобществлению частной собственности в пользу всеобщей частной собственности. Реально она приобретает вид так называемой государственной собственности, которая, с одной стороны, является общей, поскольку она существует для всех, но, с другой стороны, она остается частной собственностью, поскольку она отделена от всех членов общества, кроме, пожалуй, государственных чиновников, которые ею непосредственно распоряжаются.

526

Такой коммунизм, который стремится превратить частную собственность во всеобщую частную собственность и уравнять всех членов общества по отношению к ней, Маркс назвал грубым или казарменным коммунизмом. И он, как считает Маркс, есть выражение зависти мелкой частной собственности по отношению к крупной частной собственности. «Грубый коммунизм, — пишет он, — есть лишь завершение этой зависти и этого нивелирования, исходящее из представления о некоем минимуме. У него — определенная ограниченная мера. Что такое упразднение частной собственности отнюдь не является подлинным освоением ее, видно как раз из абстрактного отрицания всего мира культуры и цивилизации, из возврата к неестественной простоте бедного, грубого и не имеющего потребностей человека, который не только не возвысился над уровнем частной собственности, но даже и не дорос еще до нее» [58].

Такова, по Марксу, первая историческая форма коммунизма, которая является чисто абстрактным отрицанием частной собственности. Вторая форма коммунизма, по Марксу, это коммунизм «еще политического характера, демократический или деспотический» [59]. Маркс понимает, что демократия может выступать в форме деспотии, т. е. подавления отдельной личности обществом, коллективом. Таков насильственный коллективизм. И наоборот, деспотия может выступать в форме демократии. Такого рода коммунизм упраздняет государство, но он все еще находится под влиянием частной собственности. «И в той и в другой форме коммунизм, — пишет Маркс, — уже мыслит себя как реинтеграцию или возвращение человека к самому себе, как уничтожение человеческого самоотчуждения; но так как он еще не уяснил себе положительной сущности частной собственности и не постиг еще человеческой природы потребности, то он тоже еще находится в плену у частной собственности и заражен ею» [60]. Это коммунизм политического (и религиозного) характера, а не экономического.