16 Март 2011

Философия Политики




Политико-религиозный нонконформизм в Средневековье
На периферии религиозно-политической жизни западно-христианской эйкумены постоянно возникали течения, которые руководствовались системой взглядов, существенно отличной от общепринятой.
Это были как правило «тайные общества», носители «параллельной сакральности». История Западной Европы дает нам многочисленные примеры этого явления.
Структура христианской религии такова, что она довольно жестко настаивает на приверженности основополагающим формализированным догмам в отношении принципиальных вероучительных и обрядовых вопросов. Поэтому духовные течения, выходящие за рамки теологической приемлемости, подвергаются самому серьезному осуждению — обвинению в «ереси», «сектанстве» и подвергаются административным преследованиям. Разные традиции обладают различными градусами терпимости к религиозному нонконформизму, христианство же принадлежит к одной из самых строгих в этом вопросе традиций.
Эта специфика христианства ответственна за то, что значительное число нонконформных религиозных и политико-социальных учений было квалифицировано как «ересь» и «сектант-ство» и подвергнуто жестким репрессиям. Причем и в этом вопросе восточная церковь была куда более терпимой и снисходительной, нежели западная, стремившаяся максимально фор-мализовать критерии ортодоксии, поместить «еретиков» в жесткие административно-правовые условия*.
Такая жесткость догматической формализации в католичестве привела к тому, что в Запад-ной Европе нонконформистские религиозные круги играли гораздо более важную и значи-тельную роль, чем в православном мире, выступали более радикально и непримиримо в от-ношении официальной церковно-административной и государственной политики.
«Альтернативная сакральность» концентрировалась в Западной Европе в двух различных типах организации.
С одной стороны, это были «ереси», т.е. религиозно-политические течения, формально и экс-плицитно бросающие вызов католической догматике, церкви и связанной с ней политиче-ской системе. Здесь мы имеем дело с прямой альтернативой, направленной откровенно про-тив преобладающих догм и установленной сакрально-политической модели.
С другой стороны, это были «эзотерические организации», «тайные ордена», которые внеш-не демонстрировали лояльность официальной религии и политике, принимали догмы и обряды, но внутри, в своей среде культивировали идеи и практиковали ритуалы, серьезно отклоняющиеся от внешних норм. В этом случае антагонизм был неявным, подспудным, скрытым. Он мог проявляться в определенных ситуациях, когда внешняя церковно-политическая модель ослабевала или начинала по своей инициативе атаку на «тайные общества», а мог снова сходить на нет.
Между «еретиками» и «тайными обществами» существовали многочисленные пересечения — при определенных обстоятельствах «тайные общества» обвинялись в ереси и подвергались той же участи, что и сектанты, и наоборот, нередко еретики передавали свои учения эзотерическим орденам, спасая их от уничтожения.
Альтернативная сакральность гностических сект
В течение Средневековья наибольшим весом в религиозно-политической сфере обладали гностические ереси — павликиане, катары, вальденсы, альбигойцы, богомилы.
Все эти еретические секты исходили из гностической — дуалистической — модели понимания мира. С их точки зрения, между земным миром и миром небесным существовала жесткая и непримиримая оппозиция. Сам материальный мир они считали «созданием дьявола» или «злого демиурга», и соответственно, господствующую религиозную и политическую систему причисляли к «царству сатаны и его прислужников».
Сами сектанты считали себя носителями «истинного христианства», «истинной Церковью», которая является пленницей в «царстве дьявола» и должна освободиться в конце времен. Гностики утверждали, что их религия — это религия света и любви*, тогда как официальная церковь является подделкой, служит мраку и материи. Католическая иерархия и поддержи-вающая ее европейская аристократия виделась гностикам «узурпаторами истинного учения Христа и истинной политической системы». Так возникали пары противоположностей: ка-толичеству противопоставлялась «община избранных» («чистые», у катаров), которая и явля-лась подлинной церковью, сохранившей истинное учение, дух, обряды, нравственные устои; а феодальной иерархии противопоставлялось братское общежитие равных, «гностический коммунизм», где все было общим и где система подчинения-приказания заменялась на об-щинную демократию, единомыслие и свободу.
Католико-феодальной системе гностические секты противопоставляли законченную альтер-нативную модель, продуманную как в ее религиозной, так и в социально-политической основах.
Катары считали, что чисто христианская духовность несовместима с признанием земных ценностей и диктатом материальной необходимости: они жестко осуждали наличие у като-лической церкви материальных владений, частную собственность, феодальную систему пря-мого властвования одних над другими. Считая физическое существование мукой, они подчас практиковали т.н. «эндурру», т.е. добровольную смерть от голода (пост до смерти).
Они были носителями альтернативной саркально-политической модели — «катарского социализма» или даже «коммунизма», основанного на идеалах общности, братства и героической аскезы.
Секты находили себе сторонников не только у обездоленных крестьянских и городских масс*, подчас тяжело переживавших тяготы церковно-феодального гнета, но и среди этниче-ских и региональных элит, по тем или иным причинам, находившихся в оппозиции цен-тральной власти.
Так, в XII-XIII вв. альбигойская ересь широко распространилась на Юге Франции в Пирене-ях, в графстве Ок и т.д. Там к этому течению примкнула значительная часть местной знати, и на непродолжительный период религиозно-политический идеал катаров воплотился в жизнь: на обширных территориях возобладала гностическая религия, были начаты политико-социальные преобразования.
Обеспокоенные распространением ересей папы с опорой на французских королей организо-вали против альбигойцев (как против неверных) крестовый поход. В результате кровавой резни альбигойцы были разгромлены; пала и последняя цитадель катаров — пиренейская кре-пость Монсегюр. Показательно, что, по легенде, во главе последнего отряда яростно оборо-нявшихся катаров стояла аристократка графиня Эсклармонда де Фуа из семьи, активно под-держивающей это направление религиозно и политически. Согласно альбигойскому преда-нию, «она не погибла в огне павшего замка, но превратилась в белую голубку».
Гностические течения находили поддержку и у тех народов, которые тяготились романо-германским католическим давлением в этническом смысле. Так, богомильство получило широкую поддержку у боснийских сербов, среди которых была основана богомильская ди-настия, и это религиозное учение было признано главенствующим. Так же дело обстояло и в Моравии, где гностические течения активно поддерживались чешским населением. Более того, большинство ересей гностического типа не только уходят корнями в славянские земли Византийской империи (так, богомильство, породившее движение катаров и альбигойцев, зародилось в Болгарии, наследуя более древние еретические течения ереси павликиан, мес-салиан и монтанитов), но и передавались на Запад (в Южную Германии и южную Францию) через славянские элементы, обращенные в католичество.