16 Март 2011

Философия Политики




7. Ценностные системы: православное учение.
Поствизантийский (или постмосковский) этап — от падения Царьграда (для Руси от патриар-ха Никона) по настоящее время
1. Власть: признание неправославной власти как десакрализированной. Крайний вариант: восстание, добровольные муки, «красная смерть». Третий период иногда в радикальный формах напоминает первый.
2. Цель: сохранение религиозного института, личное или коллективное спасение в экстре-мальных апокалиптических условиях.
3. Иерархия: параллельная иерархия, негативное отношение к существующей иерархии, от-рицание ее сакральной обоснованности.
4. Правовая система: адаптация к неправославным правовым нормативам, параллельная практика общинного права.
5. Коллективная идентификация: церковь последних времен.
6. Насилие: стремление минимализировать Политическое, чтобы избежать насилия со сторо-ны неправославно-политического. Радикальный вариант — культ страдания и мученичества, позиция, близкая к катакомбной. Самое крайнее решение — восстание против «царства зверя».
7. Ценностные системы: сохранение истинной веры в ситуации, когда Политическое пере-стало быть православным. Радикальный вариант — попытка волевой реставрации.

Глава 11. Политические парадигмы западного христианства
В метафизике христианства наличествуют креационизм и манифестационизм
В христианском учении наличествуют два метафизических пласта — креационистский и ма-нифестационистский («иудейский» и «эллинский»). Оба они имеют самое прямое отношение к сути христианской догматики, и наложение этих метафизических перспектив составляет уникальность христианского богословия.
С метафизической точки зрения, не могут быть названы «христианством» как те учения, ко-торые отрицают факт сотворенности мира, так и те, которые отрицали бы предвечное рож-дение Сына Божьего, богочеловечность Исуса Христа, Пресвятую Троицу, церковное домо-строительство Святаго Духа.
Но в рамках признания основных христианских догм остается довольно широкое простран-ство для более детального толкования многих вероисповедательных и богословских момен-тов. Причем помимо широкого спектра индивидуальных воззрений или отдельных направлений экзегетики, в отношении к догматике можно выделить два магистральных направления, которые легли в основу восточного (православного) и западного (католического) миропонимания.
С некоторой степенью упрощения можно сказать, что в богословском смысле для восточной традиции* свойственна постановка акцента на «манифестационизме» («эллинский дух»), для западной — на «креационизме» («иудейский дух»).
Если православная, византийская политическая философия связана с «симфонией властей» и катехоном (особенно концепция православного, сотериологического царства, в котором ос-новным началом является сотериологически понятый труд, т.е. «всеобщее дело», в котором политика играет также мистико-историческую духовную роль), то в западном христианском мире картина соотношения религии и политики, сама структура политики складывалась на совершенно иных основаниях.
Восточная, «византийская», православная модель тяготеет к сфере манифестационизма, к представлению о мире как о воцерковленном православном царстве. В западной христиан-ской философии, — философии, предопределивший в основных чертах современную запад-ную ментальность, — преобладают креационистские мотивы, строго разводящие религию и государство, общество.
Строгое разделение клира и мирян, знати и народа в католичестве
Историю становления западной церкви можно представить как отпадение от единого право-славного ствола.
Христианство учит о сотворенности мира и нетварном истоке новозаветной Церкви, данном в Богововоплощении. Догматически это продолжают признавать и православные и католики вплоть до сегодняшнего дня, но православные ставят акцент на нетварности Церкви, а католики — на сотворенности мира.
Постепенно это привело к двум парадигмальным представлениям о структуре Церкви и Го-сударства — восточно-христианскому и западно-христианскому.
Католическое понимание Церкви тяготеет к представлению о ней как об организации, в зна-чительной степени отделенной от мира. Церковь — это «град Божий», по Августину. Это подчеркивается обязательным для католиков целибатом клира: рукополагаясь, католические священники полностью оставляют мир, «отрезают» себя от мирян. Между клиром и миряна-ми воздвигается стена — это замковая стена между «двумя градами» *.
Под «церковью» католическая мысль понимает совокупность клира и монашество. Простые католики соучаствуют в этой реальности как бы «извне», опосредованно. Взаимодействие между клиром и миром строго структурировано, каждый аспект его описан и четко регла-ментирован.
Сходная картина наблюдается и в католическом понимании устройства «второго града» — собственно «государства». Здесь — так же, как и в случае католического понимания Церкви — речь идет об «институте», «организации». Государство есть совокупность правящего класса; это — власть, аристократия и чиновничий аппарат. Простой народ — как и миряне в случае церкви — вынесен за ограду, отнесен к внешней зоне. Государство, в западно-европейском понимании, полностью доминирует над обществом и народом, как католический клир — над мирянами.
В такой строгой формализации и разделении двух реальностей проявляется «креационист-ский» подход, спроецированный на церковно-государственные структуры: модель отноше-ния Творца к твари повторяется на более низком социально-политическом уровне, но основ-ные пропорции сохраняются, и в пределе «клир — это все, миряне — ничто», «государство — все, народ — ничто».
Холистское представление о церкви и государстве в православии
Православное понимание и церкви и государства исходит из существенно иных предпосылок. Церковью здесь признается вся совокупность верующих — как клириков, так и мирян. Отсутствие обязательного целибата для низшего духовенства (белое духовенство) и византийский обычай избрания священника приходом подчеркивают непрерывность и плавность перехода между клиром и миром. Апостольское высказывание о том, что все христиане (в том числе и миряне) «суть царственное священство», «святой народ» («ieroz laoz» — по-гречески) здесь принималось в расчет самым серьезным образом.
Аналогично этому складывалось и православное учение о государстве. Здесь также под «го-сударством» понимался именно народ, все граждане, объединенные политически и духовно под эгидой православного царя.
Мы имеем дело с максимализацией манифестационистского подхода: православно понятая «эйкумена» (Вселенная) — это «воцерковленная реальность», в которой установлены особые метафизические и онтологические пропорции. Конечно, граница между Божественным и тварным не стирается, но она не имеет той строгой однозначной и формализованной структуры, как в случае католичества.