16 Март 2011

Философия Политики




Процесс Реформации, концептуально связанный с новым обращением к креационизму, исторически совпал с выходом на первый план третьего сословия, с эпохой буржуазных революций.
Немецкий социолог Макс Вебер в книге «Протестантская этика и дух капитализма» подробно показал, что формирование современного капиталистического сознания, основных политических и экономических институтов буржуазного общества неразрывно связано с протестантизмом и религиозной Реформацией в Европе XVI — XVII веков*.
Именно ветхозаветная в своих основных параметрах этика протестантской религии с ее спе-цифическими элементами лежит в основе развития капитализма и создания капиталистиче-ской модели производства.
Вполне закономерно, что протестанты постепенно пришли к отрицанию жречества, и, в конце концов, несмотря на изначальную поддержку немецких князей, выработали демократическую модель политики, максимально ориентированную на интересы именно третьего сословия, что сопровождалось ликвидацией сословных привилегий родовой аристократии — юнкеров, дворян, помещиков и т.д. Вместе с тем, протестантские общества воссоздали систему преобладания юридического, правового подхода — откуда и возникли теории правового Государства, принцип разделения властей и т.д.
США как реализация пуританской политической утопии
Полного расцвета креационистский подход и основанная на нем структура Политического в современном мире достигли в социальной модели США. США были основаны преимущест-венно протестантами англосаксонского происхождения, причем, в основном это были пред-ставители наиболее крайних течений, стремящихся воплотить на новом континенте ради-кальные утопии реформаторов. Англиканская церковь, доминирующая в Англии, представ-ляла собой разновидность католичества, подчиненного королю, с включением многих эле-ментов кальвинизма. Но эта смягченная компромиссная модель не удовлетворяла крайних протестантов — пуритан, квакеров, «Плимутских братьев» и т.д., т.е. наиболее последователь-ных приверженцев Кальвина, которые и стремились восстановить идеальное ветхозаветное общество в качестве образца религиозного и политического общежития. Они-то и заложили основу американской политической системы.
США изначально создавались как новый «Древний Израиль», и ветхозаветная символика пронизывает всю американскую историю. В частности, 13 звезд на американском гербе сим-волизируют 12 колен Израиля и одно дополнительное колено Ефремово и т.д. Для дополни-тельного подтверждения преемственности англосаксов в отношении древних иудеев была разработана теория «десяти потерянных колен», согласно которой предками англосаксов бы-ли древние евреи, не вернувшиеся, согласно преданию, из Вавилонского плена. Эта тема получила развитие в таком направлении протестантского фундаментализма, как «диспенсациализм» *.
Параллели между древним Израилем и современными США очень многочисленны. Самое главное состоит в том, что в обоих случаях мы имеем дело со сходным стилем, где религиоз-ное и политическое сопряжены с кастовой парадигмой третьего сословия. Показательно, что для обоих этих типов обществ характерны одинаковые противоречия — рабство и бесправие определенных сословий сочеталось с прославлением индивидуальной свободы и равенства. Еврейское общество (как и американское) было основано на контрасте: с одной стороны, провозглашалась благочинность и внешняя набожность, а с другой, истинный уровень мора-ли подчас оставлял желать лучшего. В «Евангелии» сословие «фарисеев» стало нарицатель-ным понятием для обобщенного описания такого явления как лицемерие и религиозное хан-жество.
Креационизм и нигилизм
Важнейший нюанс в понимании процесса десакрализации Политического, перехода от политики традиционного общества к современной политике, состоит в том, что десакрализация означает не столько отказ от веры в Бога, т.е. прямой и последовательный атеизм, сколько радикализацию философских предпосылок, заложенных в креационизме. Сакральность, как это ни парадоксально, может существовать и без веры в Бога, и наоборот, вера в Бога в определенных случаях может сочетаться с десакрализацией.
Там, где утверждается полная несводимость твари к Творцу, что является основой религии Откровения, уже налицо предпосылки для дальнейшей десакрализации, так как естественное состояние реальности признается «ничтожным», т.е. «несакральным». «Ничтожность» реальности, глубокий онтологический нигилизм здесь несомненно присутствует, хотя существование Бога утверждается и признается.
На практике, признание существования Бога мало что меняет — он настолько далек, настоль-ко «единственен», настолько трансцендентен, настолько абсолютен, что его как бы и нет.
Если последовательно утверждать, что Творец мира есть, и что Он — единственное, что есть, получается, что мира — самого по себе — нет, что, собственно, и содержится в концепции «творения из ничто», ex nihilo. Уникальная идея «творения из ничто», составляющая сущ-ность креационизма, отсутствует во всех манифестационистских концепциях.
Стоит рассмотреть и обратное утверждение: если в рамках креационизма признать, что мир есть, то мы заведомо приходим к утверждению, что в этом случае нет Бога, т.е. автоматиче-ски склоняемся к современному атеизму. Любые операции с сакральным мировоззрением (даже самые нигилистические) нас к такому результату не приведут.
Креационизм, парадигма религии Откровения является тем концептуальным этапом, с по-мощью которого сакральное понимание Политического переходит к постсакральной ста-дии, открывая дорогу дальнейшей десакрализации — вплоть до появления современных вер-сий политического устройства.
Примечания
С.Киркегор «Страх и трепет», Киев, 1994.
Подробно эта тема разработана в кн.: А.Дугин «Метафизика Благой Вести» (см. «Абсолютная Родина», указ. соч.) и «Философия традиционализма», указ., соч.
Подробно см. А.Дугин «Метафизика Благой Вести» (см. «Абсолютная Родина», указ. соч.) и «Философия традиционализма», указ., соч.
Согласно преданию, индийский царевич Сиддхарта, воспитывавшийся в идеальных условиях богатого дворца и не испытывавший ни в чем недостатка, случайно столкнулся с нищим и мертвым, поняв мгновенно бренность существования и осознав, что мир есть страдание. Он отправился по пути поиска избавления от страдания и обрел просветление, сидя в аскетическом созерцании под деревом Боддхи. После этого он стал проповедовать собственное учение о том, как преодолеть страдание мира и достичь высшего состояния равновесия — «нирваны».
Первые поколения буддистов воспринимали свою общину исключительно как монашеский орден, отвлеченный от всего мирского. Буддистами могли быть только отшельники, объеди-нившиеся с сангху и оставившие все земное. Женщин и мирян в сангху не допускали. Таким образом, изначальное буддистское представление о социально-политической модели суще-ствования было довольно изолированным и представляло собой «монастырский коммунизм», не претендуя на реструктуризацию всего общества. Позже это модель претерпела сущест-венные изменения, и буддистская доктрина — там, где буддизм стал преобладающей тради-цией, т.е. в Непале, Цейлоне, Тибете, Монголии, Корее, Японии, отчасти в Китае — наложи-лась на реальные социально-политические институты. В таких случаях буддизм адаптиро-вался к полноценной кастовой сакральности, включил в свою орбиту не только монахов, но и мирян. Буддистское общество в такой ситуации постепенно воссоздало традиционный кастовый строй со всеми его традиционными элементами — жречество, воины, труженики, крестьяне.