16 Март 2011

Философия Политики




Антитезами Древнего Израиля выступают древний Вавилон, филистимляне, Египет. В отличие от этих обществ Израиль осознает себя не просто сакрализированной общностью, но политической общностью особого типа, основанной на исполнении радикально новаторской миссии. Если остальные народы выводят свое Политическое напрямую из сакрального, т.е. признают божественность в самом центре своих систем — культовых, кастовых социальных и т.д. — то израильтяне, в свою очередь, имеют с Божеством совершенно иные отношения. Это отношения «завета», т.е. «договора», «контракта». В принципе, смысл категории «завет» имеет изначально чисто юридический смысл, это нотариальная доверенность, описывающая обязательства сторон. Поэтому мы имеем дело с особой юридической сакральностью, где отношения между причиной и следствием регулируются «соглашением», «контрактом», а не прямой онтологической связью, как в случае манифестационистских традиций.
Бог Израиля именно заключает с «семенем Авраамовым» завет — как купцы заключают ме-жду собой сделку. Впервые отношения между человеком и Богом приобретают юридический характер. Гнев Божий — это проявление штрафных функций за неисполнение взятых обяза-тельств, Милость Божия — поощрение за соблюдение условий сделки или амнистия, списание долга.
Этот религиозный юридизм отражается на специфике всего политического строя. Формально в истории Израиля мы встречаем и воинов, и жрецов, а позже царей. Но эта иерархия помещена в уникальный креационистский контекст, где преобладают именно юридические судейские принципы. Как Бог заключает «завет» с Израилем, так и сами иудеи заключают «контракт», «соглашение» друг с другом, основывая свою политическую систему на таком подходе.
Ненависть древних израильтян к окружающим моделям сакрального не имеет равных. Это не только естественная реакция народов, покоренных более удачливыми и сильными соседями, это более глубокое отношение новаторской креационистской сакральности к более традиционным системам. Отсюда жесткие темы 136-го Псалма, угрозы иудейских пророков Идумее, Египту, Вавилону и т.д*.
Иудаистическая политика относится к неиудаистическим царствам и политическим систе-мам как к «демоническим», исходящим из ложной, неверной, не креационистской модели. Именно поэтому жесточайшей критике подвергаются окружающие царства — Ассирия, Ва-вилон, Египет, Финикия и т.д. Это не просто исторические межнациональные и межгосударственные противоречия, — как это имеет место в истории древних государств со сходными сакральными моделями, — но выражение глубинного противоречия между двумя несопоставимыми типами сакральности. Уникальность креационизма может быть расшифрована как первая в истории «революция третьей касты».
Греховность царской власти в иудаизме и десакрализация политики
В определенный момент истории царская власть устанавливается и среди древних евреев. Пророк Самуил помазует на царство первого царя Саула, от которого власть переходит к царям Давыду и Соломону. Несмотря на это в иудаизме устойчиво сохраняется скептическое, почти подозрительное отношение к царям.
Жизнеописания даже праведных царей иудейских — таких, как царь-пророк Давыд и царь Соломон, — обязательны сопряжены с преступлениями, с нарушениями этических установле-ний. Тема царства сочетается с темой греха*.
Именно в древне-еврейском обществе, основанном на концепции креационизма, мы находим впервые предпосылки той политической системы, которая несет в себе зародыш десакрализации. Поскольку мембрана между миром и его причиной (Творцом) здесь является абсолютной, непроходимой, непрозрачной, то, соответственно, происходит изменение отношения и к самой Вселенной, на аналогии с которой основано понимание Политического.
Креационистская политика как система запретов и ограничений
В определенном смысле, Вселенная, понятая как не-Божество — более того, как не-Божество, которое никогда не сможет стать Божеством — рассматривается как сфера запрета. Мир на-чинается ассоциироваться с «нечистотой», которая противопоставляется трансцендентной чистоте. На фоне этой недоступной чистоты земные вещи видятся как объекты, которых следует избегать, а естественные проявления — как то, что следует подавлять, искоренять, сдерживать. Именно в креационизме мы находим философские предпосылки морали.
В этом контексте складывается специфическая система понимания Политического как об-ласти запретов и ограничений. Так как естественное принципиально «греховно» (не случай-но, теория «первородного греха» и «грехопадения» праотцев появилась именно в контексте иудаизма), то задача человека и социальной организации состоит в том, чтобы подавлять его. Показательно, что ветхозаветные заповеди строятся именно в форме «запретов» — «не сотвори себе кумира», «не убий», «не возжелай жены ближнего своего», «не укради» и т.д. Здесь речь идет не просто о необходимости встать на сторону «светлой сакральности» против «темной сакральности» (как в кшатрийском дуалистическом манифестационизме), но о противопоставлении иудейского духа всему миру и всей реальности на основании контракта, заключенного «избранным народом» с трансцендентным Божеством.
Согласно доктрине «творения из ничто», все, что не является Божеством, в определенном смысле есть ничто. Следовательно, эта «ничтожная реальность» должна быть подавлена. По-литическое служит инструментом такого подавления.
Политико-религиозная модель иудаизма полно отражена в «Талмуде». «Талмуд» является тщательно проработанной, детальной системой запретов, ограничений, юридических споров о том, что позволено, а что нет.
В отличие от брахманической сакрализации всех аспектов реальности и дуалистической са-крализации кшатрийского манифестационизма, в креационистской политике доминируют именно запрет и ограничение.
Ветхозаветная сакральность и протестантский мир
Определенное сходство между иудейским обществом, креационизмом и современным миром не случайно. Через различные христианские течения — особенно через протестантизм и его распространение в Западной Европе и Америке — ветхозаветные идеалы были привнесены в современную политику, более того, в определенной степени и породили ее*.
Креационистская линия, заложенная в «Ветхом Завете», в истории христианской цивилиза-ции проявлялась в разных периодах по-разному. Наиболее яркое выражение приходится на эпоху Реформации.
Протестанты (в первую очередь, Кальвин) осуществили ревизию западного христианства (католичества) в креационистском (иудео-христианском) ключе; выдвинули идею, что иде-альным обществом являлось именно древне-иудейское, и что Древний Израиль должен быть взят за образец политической системы, которую следует построить в современной Европе.