16 Март 2011

Философия Политики




Это следует учитывать, поскольку Аристотель и Платон, сформулировавшие первые систе-мы философии политики, принадлежали именно к обществу манифестационистского типа, отражая в рациональной форме многие характерные установки этого общества.
В мифологии греков существовали «боги» всех проявлений человеческого бытия: наряду с богом порядка, иерархии, власти и законов громовержцем Зевсом — бог торговцев и воров Гермес, наряду с богиней мудрости Афиной Палладой — богиня безумия Аннойя, наряду с покровительницей моногамных браков Герой — богиня свободной любви Афродита, наряду с солнечным покровителем искусств Аполлоном — лунный бог эротических оргий Дионис, сластолюбивые Пан и Приап, наряду с богом любви Эротом — бог смерти Плутон и т.д.
Все стороны человеческого существования — и светлые и темные — имели эквиваленты в божественной сфере, входили составной частью в природу судьбы, которая правила и людьми, и богами, и стихиями. Высшее божественное бытие проявляло себя через различные формы человеческой жизни.
Брахманический коммунизм
Если продлить отношение касты брахманов к структуре сакрального бытия до логического предела мы получим концепцию «земного рая», что социально-политически можно опреде-лить как, своего рода, «брахманический коммунизм». К такой — коммунистической — форме социально-политической организации тяготеют жрецы, объединяющиеся в общины. Таковы монашеское общежитие, буддистская сангха, пифагорейская школа и т.д. На основании жре-ческого понимания человеческого коллектива как концентрированного выражения Божества в сакральном обществе вырабатывалось представление об идеальной форме Политического. — Все люди должны каким-то образом подтягиваться к брахманической касте и ее природе, беря за образец монастырское общежитие, где закон — «дхарма» — проявляет себя изнутри, а значит, все руководствуются не страхом и не принуждением, но сознательностью, повсюду царит равенство и взаимоподдержка, имущественные отношения сведены к минимуму и т.д.
В реальности жрецы были вынуждены считаться с тем, что они живут уже не в «золотом ве-ке», который оптимально соответствовал бы их собственной кастовой манифестационисткой природе. Им приходилось принимать во внимание наличие иных кастовых типов — обладающих иной природой, иным пониманием сакрального, иным отношением к нему.
В такой ситуации жрецы утверждали: несмотря на то, что наши идеалы являются идеалами ненасилия, гармонии, добровольного и естественного подчинения внутреннему закону «дхармы», созерцания, сосредоточенности, мы понимаем неизбежность существования дру-гих каст, и допускаем необходимость дифференциированной структуры Политического; мы идем на некоторые уступки несовершенной природе других типов и помогаем им не сбиться с пути для того, чтобы найти в социально-политической системе пусть менее прямой, но все же верный путь к высшей цели. Исходя из этого, жреческие касты ограничивали чисто ма-нифестационистское понимание Политического пределами своей касты, допуская для низ-ших каст смешанные формы сакрального, включаемые в общий контекст с некоторыми по-правками.
Данный компромисс — и особенно попытки со стороны низших каст ограничить полномочия жрецов — периодически порождал критические ситуации, когда жрецы восставали против отчуждения Политического, от идеальных нормативов полноценного и последовательного манифестационизма. В таких случаях брахманы выступали под знаменами политической утопии, жреческого коммунизма.
Буддизм
Ярким примером «жреческой революции» было учение царевича Сиддхарты Гаутамы, став-шего Буддой и открывшего кастовому индуистскому обществу радикально новый опыт ре-лигиозности*.
Согласно раннему буддизму кастовая система лишь откладывает реализацию полноты са-крального, и поэтому все, кто хотят достичь высшего блаженства — нирваны — должны объе-диниться в монастырском общежитии — сангхе — и вести жизнь отшельников и аскетов, от-решенных от мирского и погруженных в дело «спасения».
Несмотря на «жреческую» установку такого идеала, радикализм и пассионарность его утвер-ждения выдавала именно воинский темперамент основателя буддизма, который принадлежал к касте кшатриев.
Несмотря на разрушительную установку буддизма в отношении индуистского кастового об-щества, индуизм продемонстрировал в отношении самого Будды удивительную терпимость, включив его в число 10 аватар бога Вишну (наряду с Кришной, Рамой и т.д.). Будда как 9-й аватара, по мнению индуистов, приходил на землю с провокационной целью испытать вер-ность своей традиции. Тем самым индуизм как наиболее полная и холистская из известных нам сакральных традиций показал способность интегрировать в себя (и сакрализировать) даже то, что было направлено на его разрушение. Для европейского сознания сложно пред-ставить себе ситуацию, когда человек, который, например, жестко выступал бы против мар-ксизма и советской власти, был признан «классиком марксизма-ленинизма», несмотря на то, что всю жизнь только и опровергал его. Индуистское общество настолько сакрально и холи-стично, что может вобрать в себя самые невероятные парадоксы.
Политическая программа пифагорейцев и Платона
В Древней Греции аналогом радикально жреческой общины можно назвать Пифагора и его последователей. Популярность Пифагора, который был посвящен в халдейские, финикий-ские и египетские мистерии, в определенный момент стала весьма значительной*.
Пифагорейцы создавали на Сицилии и в других частях эллинского мира мистические школы, в которых общежитие было основано на «коммунистических» принципах — внутренняя дисциплина, взаимопомощь, общность имущества. Политически пифагорейцы настаивали на подстраивании существующей социальной системы, преимущественно тирании, под свой собственный идеал — братства, духовности, равенства, ненасилия*. Неоплатоник Порфирий сообщает, что Пифагор избегал общения не только с убийцами и профессиональными воинами, но даже с охотниками и поварами, проявляя тем самым типичное жреческое качество — отстранение от любой формы насилия («ахимса»).
Когда Пифагор пал жертвой интриг со стороны светских завистников, история глухо говорят о серии «пифагорейских восстаний» (и об их жестоком подавлении), разразившихся там, где школы пифагорейцев были влиятельны. Можно предположить, что в этом мало изученном явлении мы имеем дело с еще одним прецедентом «революции жрецов», проявлением «жреческого коммунизма».
В сходной ситуации оказывался неоднократно и Платон, который предпринимал попытки реализовать проекты своего идеального государства на практике. В частности, он стремился повлиять на сиракузских тиранов Дионисия Старшего и его сына Дионисия Младшего, предлагая отказаться от тиранического правления и перейти к строительству «жреческого коммунизма». «Жреческий коммунизм», так же, как и у пифагорейцев предполагал общность имущества (и даже жен) и высших каст. Эти попытки оказались безуспешными, и Платон первый раз жестоко поплатился за них — тиран Дионисий (старший) в ярости на независимые речи Платона продал его в рабство в Эгину.