16 Март 2011

Философия Политики




Авраамизм принято называть «монотеизмом», т.е. «единобожием». Следует уточнить, что и другие (не авраамические) традиции утверждают существование единого Бога. Утверждение о единстве истока бытия — его недвойствености — встречается, например, в индусской Ад-вайто-Веданте.
Но это единство (недвойственность) не означает единственности. Специфика авраамизма в том, что только в нем провозглашается, что Бог не только един, но и единственен.
«Единственность Божества» означает, что Божество не передает своей природы никому дру-гому кроме себя, т.е. миру, человечеству и т.д. Поэтому Бог единственнен, а все остальное в реальности, что не является Богом, никогда и ни при каких обстоятельствах им стать не мо-жет. Тем самым постулируется отсутствие общей меры между Первоначалом и его проявле-ниями, между причиной и следствием, между истоком мира и им самим.
Авраам — отец верующих
Принято считать, что именно библейский Авраам, «отец верующих», впервые утвердил по-добный радикальный трансцендентализм.
Датский философ Серен Киркегор в книге «Страх и трепет» подробно описывает уникаль-ность миссии Авраама*.
У Авраама, согласно библейскому рассказу, долго не было детей. Он усердно молился Богу, и, наконец, ему был послан первенец — Исаак. Но в один момент Бог обратился к Аврааму, сказав: «Пойди и принеси своего первенца в жертву мне», т.е. откажись от самого любимого в твоей жизни, о чем так долго молил. Авраам беспрекословно повинуется Богу и идет уби-вать своего сына, Исаака, приносить его в жертву.
При этом Серен Киркегор подчеркивает: вся сложность этого сюжета в том, что Бог Авраама, в отличие от других традиций, трансцендентен, предельно далек от мира. Следовательно, Авраам не мог получить приказание убить своего сына в той форме, в которой могли получить герои политеистической традиции — в греческом или индусском мирах богам ничего не стоило проникнуть в человеческую реальность, что они постоянно и проделывали, живя с людьми бок о бок, соучаствуя в их бытии, вмешиваясь в их судьбы, подвергая испытаниям… Но тут мы имеем дело с инстанцией чисто трансцендентной. Так, кто же и каким образом отдавал приказание Аврааму убить своего сына? — задается вопросом Киркегор. Получается, что никто не давал. Авраам, чувствуя трансцендентное влечение к несуществующему, предельно далекому Первоначалу, пошел убивать своего собственного сына- первенца. На этом, по Киркегору, основана радикально новаторская форма религиозного подвига, не известная до Авраама. Авраам следует за Откровением трансцендентного, верит в дальнее, не потому, что оно, дальнее, Божество, опытным образом предъявляет себя через иерофанию, но основываясь на радикально ином импульсе, на уникальном и парадоксальном влечении.
Греки, индусы, иранцы, японцы почитали богов, потому что боги являли им себя, трансли-ровали им собственное бытие. В иудаизме же мы сталкиваемся с традицией, где прямой трансляции бытия, обмена энергиями между Божеством и людьми нет. Между ними отныне существует непреодолимый предел, связь онтологии прервана.
Авраам и другие иудейские праведники совершают поступки, исходя из уникального зова, который не может быть воплощен ни в какие бытийные и опытные категории. Здесь между человеком и Богом возникают специфически религиозные отношения.
Религия утверждает, что Бог есть, хотя не имеет никаких убедительных опытных дока-зательств этому. Сакральная традиция, со своей стороны, основывает свое представление о божественном мире на прямом опыте — на столкновении с реальностями, напрямую связан-ными с Божественным.
Авраамические религии
Религия Авраама получила название «иудаизм»; те, кто последовал за Авраамом, приняв уникальный, специфический подход к Откровению Божества, стали называться «иудеями». Основной священный текст иудаистической традиции — «Ветхий Завет», он включен в хри-стианскую Библию. Собственно иудеи (и древние и современные) не признают ничего кроме «Ветхого Завета». Из этой авраамической традиции развилось два теологических ответвления: христианство и ислам.
Христианство вышло из иудейского религиозного контекста, сложилось на основе «Ветхого Завета», принимая фундаментальные богословские предпосылки авраамической традиции. Поэтому (с некоторой натяжкой) христианство — по крайне мере в некоторых его версиях — можно причислить к авраамизму. Основные параметры веры, религиозного подвига и ветхозаветной этики христианство принимает и наследует.
К авраамизму принадлежит и исламская религия. Она также бесспорно является религией Откровения.
По общепринятой классификации три традиции — иудаизм, христианство и ислам — состав-ляют религии в строгом смысле слова.
В религии — в отличие от сакральных традиций — утверждается отсутствие общей меры между миром и Божеством. Этот принцип лежит в основе ортодоксальных богословских концепций иудаизма, христианства и ислама.
В качестве наглядного доказательства прямой преемственности авраамическому богословию «Ветхий Завет» (у иудеев — «Тора») включен в основной канон христианской Библии, а «Ко-ран» постоянно ссылается на него, включая пророка Мухаммеда в цепь ветхозаветных про-роков и праведников (мусульмане считают, что Мухаммед — последний из этой цепи).
Трудно точно выяснить, чем был на самом деле древней иудаизм, поскольку в «Ветхом Заве-те» и во всей авраамической традиции содержится множество элементов сакрального пони-мания мира. Эта авраамическая сакральность в целом по своей структуре аналогична иным сакральным традициям нерелигиозного характера; уникальным же достоянием авраамизма как религии является именно догматическое богословие, исходящее из неснимаемого разли-чия между миром и его Творцом, чего нет и не может быть во всех остальных сакральных традициях.
В авраамизме впервые были резко изменены пропорции между миром и его Первопричиной. Для всех остальных сакральных традиций — индуизма, буддизма, китайской традиции, япон-ского синтоизма, архаических культов и т.д. — между миром и Богом такого неснимаемого противоречия нет. Мир и Бог там взаимосвязаны, мир является прямым продолжением Бо-жества, различие природы мира и природы Бога лишь в степени чистоты.
Творение из ничто
Особенность авраамической традиции основывается на фундаментальном богословском ут-верждении, также неизвестном вне иудаистического контекста: «мир создан из ничто»*.
Идея творения из ничто описывается термином «креационизм». Бог здесь в первую очередь творец, единственная реальность, кроме которой ничего нет, а так как в каком-то смысле мир все же есть, хотя и не таким образом, как Бог, то бытие мира требует особого объяснения. Это объяснение дается через идею «творения из ничто», волевого действия Божества, приво-дящего по своему желанию ничто к своеобразному и довольно парадоксальному «бытию».