16 Март 2011

Философия Политики




Гностики, таким образом, являются типичными представителями «социальной критики», возведенной в космическую степень: они «знают» о той злостной хитрости, на которой основана космо-социальная реальность, «старый порядок», разоблачают ее и предлагают свой собственный инструментарий для того, чтобы осуществить эсхатологическую революцию, именуемую ими «свершением всех свершений».
Именно в таком ключе гностики толковали христианское учение, заостряя многие его пози-ции, интерпретируя в нонконформно-революционном духе те моменты, которые более всего были им созвучны. В определенных случаях дело доходило до создания собственных ква-зихристианских писаний или пересмотра канонов.
От гнозиса к социализму
Не удивительно, что гностицизмом интересовались многие представители социально-революционных течений последних веков — в частности, Карл Маркс, Огюст Луи Бланки т.д.
Исторически революционеры Нового времени оказались в сходной ситуации с раннехристианскими гностиками или древними буддистами. Сторонники сохранения традиционных политических режимов в XVIII — XIX веках для подтверждения правомочности своих систем ссылались на их сакральность, предустановленность. Они указывали на то, что частная собственность священна, монархическое государство дано от Бога, а религиозный культ есть прерогатива католических священников. Все это, с точки зрения консерваторов, естественно вытекало из самого порядка вещей и традиций. В ответ на это Бланки и другие нонконформисты возражали: да, это традиция, предустановление, но выражают они закономерности только одного из возможных миров, причем, далеко не лучшего, и, более того, наихудшего, основанного на узурпации социальной и экономической власти паразитическими эксплуататорскими элементами. Прежде чем Маркс и Энгельс облекли эти настроения в научные, сухие формулировки, социалистические теории существовали в виде «утопических» систем, где прослеживается явный параллелизм с гностицизмом, эсхатологией, мистикой.
Собственно говоря, ячейки революционеров были выстроены по гностическому принципу альтернативной иерархии.
Онтология нонконформизма в раннем христианстве
Раннее христианство на начальном этапе развития, т.е. до Константина и начала эпохи Все-ленских соборов, в целом представляло собой эзотерическое, инициатическое общество, в котором в полной мере присутствовал онтологический нонконформизм.
Христианство в этот период развивалось в религиозном контексте иудаизма и в политико-социальном контексте римско-элиннской культуры. Знаменитые слова св.Апостола Павла «несть ни иудея, ни эллина» фактически и прямо бросали вызов обоим этим контекстам, ко-торые — каждый в своей области, религиозной или политической — претендовали на универ-сальность.
Иудаизм обосновывал и отстаивал свою сакральность, сопряженную в то время с религиоз-ной сферой, Рим — свою, ставившую акцент на политическом, социальном культе. Христианство бросало вызов и тому и другому, предлагая собственный альтернативный, революционный ответ и на нормативы иудаизма, и на социально-политические принципы языческого Рима.
При этом в обоих случаях христианский нонконформизм был все же частичным. Христиан-ская община, ранняя церковь противостояла римской социально-политической сакральности в том, что касалось культа императора, многобожества, принесения кровавых жертв и т.д. В остальном она признавала и легитимность Рима как вселенской империи и многие правовые элементы римского уклада. Поэтому ранние христиане охотно служили в римской армии, причем были одними из лучших бойцов (им помогало в этом героическое презрение к смер-ти), но упорно отказывались воздавать божественные почести императору.
К иудаистической традиции, откуда христианство, в некотором смысле, вышло, было столь же двойственное отношение. Христиане, признавая «Ветхий Завет», утверждали, что с Хри-стом наступила новая эпоха, эпоха благодати (время «Нового Завета»), которая завершает и преодолевает основные нормативы эпохи закона (времени «Ветхого Завета»). Но многие элементы иудейской сакральности христиане признавали.
Таким образом, в религиозном и в политическом отношении ранние христиане выступали как инициатическая организация умеренно революционного толка, обладающая при этом собственной онтологией — в области религиозной и социально-политической сакральности.
Складывающееся ортодоксальное христианство было не столь революционно, как некоторые другие духовные течения того времени, например, ессейское или зелотское направления в иудаизме, гностицизм в эллино-иудейском контексте, манихейство и т.д. Но случилось так, что исторически именно христианство одержало верх — и среди других нонконформных учений, и по сравнению с устоявшимися к тому времени моделями религиозной и «гражданской» сакральности.
Важнейший перелом в истории христианства произошел в VI веке нашей эры, когда римский император Константин Великий вначале прекратил гонения на христиан, потом и сам принял христианство. С тех пор христианство утвердило в Империи в качестве норматива собственную сакральность, бывшую триста лет до этого альтернативной. Эта сакральность в общих чертах закрепилась на долгие века, и онтология нонконформизма в рамках христианских обществ отныне стала заново складываться в контексте отрицания основных моментов уже новой христианской сакральности (как это происходило в случае богомилов, альбигойцев, катаров, вальденсов и т.д.).
Нонконформизм в исламе
В исламе существует внешняя (экзотерическая) сакральность — изначально воплощенная в политической структуре исламского халифата и нормативно зафиксированная в сунне.
Сунна всесторонне описывает нормы этой внешней сакральности — обрядовые, социальные, политические, хозяйственные требования, которые необходимо соблюдать всем мусульма-нам. В рамках суннизма существует 4 традиционных мазхаба — правоведческих школы. Это ханафиты, малекиты, шафииты и ханбалиты (джафариты — представители пятого общепри-нятого мазхаба, относящегося к шиизму). Они несколько различаются между собой по тол-кованию ряда религиозных принципов. Есть также различие и в отношении к исламскому эзотеризму. Самой мягкой позиции придерживаются ханафиты и шафииты, свободно допус-кающие интеграцию в ислам некоторых местных культов и обрядов, и собственно исламско-го эзотерического направления — суфизма. Ханбалиты среди суннитов жестче всего придер-живаются буквального толкования сунны и отличаются радикальным неприятием всего того, что с этой буквой не совпадает (так ханбалиты негативно относятся к исламскому эзотериз-му). В XVIII веке — не без протестантских влияний со стороны английских агентов, действовавших в исламском мире — от ханбалитского мазхаба, распространено в Саудовской Аравии, отпочковалось еще более радикальное и непримиримое направление, отрицающее любое отклонение от буквального толкования «Корана» и сунны — ваххабизм.