16 Март 2011

Философия Политики




Рассудочное познание
Второй уровень, соответствующий касте кшатриев, воинов, это познание рассудочное с яркой эмоциональной окраской. Если в случае с брахманом мудрость основана на бесстрастии и сверхрассудочной интуиции, здесь преобладает страстность и рационализм. Первая форма познания вертикальна, вторая горизонтальна. Первая концентрична и интенсивна, вторая экспансивна.
Интеллектуальная интуиция жрецов схватывает вещи и явления в целом, в их синтезе, внут-реннем единстве — по ту сторону противоположностей. Рассудочное же мышление опериру-ет парами, дуальностями, аналитически разлагая вещи и явления на составляющие. В «тре-щине» между этими дуальными полюсами рассудка неистовствуют страсть, эмоции, актив-ные чувства, как бы восполняющие динамически утрату статического единства мудрости жрецов. Рассудок понимает все по частям, интеллектуальная интуиция, мудрость схватывает их сразу и целиком. *
В полноценной модели традиционного обществе рассудок всегда подчинен интеллектуаль-ной интуиции, как кшатрии подчинены брахманам. Дискретная рациональность ставится в подчинение синтетической мудрости, прямому и неопосредованному созерцанию начал. Оба уровня не противостоят друг другу, но находятся в иерархических отношениях соподчи-нения.
Функции пророков: сакральное невежество
Это иерархическое соподчинение наглядно видно в статусе библейских пророков. Именно пророки рассматривались как носители высшего авторитета. Известны примеры как спон-танного пророчества, — например, избранничество Моисея Богом, — так и организованные, институционализированные школы пророков (о них говорится в библейской истории про пророка Илию, пророка Елисея и т.д.). Обязательным условием для обретения статуса «про-рока» было отсутствие полноценного религиозного образования, ритуальное «сакральное невежество»*.
Рассудочное знание складывается на основе логического мышления. Но даже предельное совершенство этого качества не приближает к пробуждению интеллектуальной интуиции. И наоборот, даже ограниченное развитие интеллектуальной интуиции качественно превышает рассудочные структуры, позволяя мгновенно решать задачи, требующих невероятных анали-тических усилий.
Пророки непосредственно созерцали структуру Божественного мира, всего бытия — причем в их архетипическом надвременном состоянии. Такое созерцание возможно только через ин-теллектуальную и сверхрассудочную интуицию. Пророческая функция — аспект жреческого начала применительно к прямому и непосредственному познанию бытия. Это оживление данных Традиции через прямой радикальный опыт, их подтверждающий и «освежающий».
Вместе с тем слова пророков сплошь и рядом оставались непонятными, невнятными для ок-ружающих, поскольку большинство людей руководствуется рассудочными формами позна-ния. Отсюда странность пророческих предсказаний, трудность их для понимания.
В этом же причина того, что в критических ситуациях раздраженные непонятными речами прямых созерцателей Божественного простые граждане подвергали их насилию — «побивали камнями».
Разум против мудрости
Иными словами, между высшей мудростью и земной разумностью (между интеллектуальной интуицией и структурами рассудка) при определенных ситуациях возможны трение и даже конфликт. Носителю банального рассудка, если оставить в стороне четкое следование Тра-диции, которая придавала жреческой мудрости и статусу пророков заведомо наивысший статус, созерцательная мудрость может казаться «нечленораздельной бессмыслицей», «безумием», «глупостью» *.
По мере нарушения кастовой иерархии, и особенно вследствие «революции кшатриев», про-тиворечие между двумя уровнями сознания все более обостряется. Небесная мудрость жре-цов перестает не то чтобы пониматься (этого не было и ранее), но чтиться и признаваться как таковая. Пропорции искажаются, и небесная мудрость постепенно приобретает в глазах большинства новое качество — «небесной глупости», «священного безумия».
Ключи к интерпретации данных прямого созерцания и применения его результатов к прак-тической плоскости — в том числе и к области Политического — утрачиваются. Так постепен-но из жреца, пророка, брахмана, созерцающего абсолют, вещи в их парадигмальном, архети-пическом состоянии, рождается фигура «шута».
Трикстер
В мифологии некоторых народов, в частности, северо-американских индейцев (а также древних германцев, некоторых греческих полисов и т.д.) существует фигура, которая по ряду параметров напоминает «шута». Это так называемый «трикстер».
Истории, связанные с трикстером, отличаются постоянством мотивов. Действия трикстера отличаются следующими качествами:
— он вовлекает людей, героев, зверей или других божеств в ситуации, чей исход и логика оказываются неожиданными и опрокидывают естественные ожидания и надежды;
— он осуществляет действия, смысл которых непонятен окружающим, и которые дают странные эффекты;
— он меняет свои обличья, выдавая себя не за того, кто он есть, тем самым путая карты, и во-влекая других в несвойственные им роли;
— он нарушает табу, действуя неоправданно жестоко и грубо, причем эти действия не имеют видимого логического обоснования.
Но при всем этом совокупный эффект от похождений трикстера состоит в том, что у людей остаются в наследство обряды, предания, сакральные предметы, приемы труда, охоты, обы-чаи и культы. Трикстер выступает как культурный герой.
В индейских мифах племени виннебаго трикстером выступает персонаж по имени Вакдьюнкага («шут», «безумец»), у других племен те же функции выполняет Ворон, Койот и т.д. Вакдьюнкага нарушает табу, насмехается над святынями. Его действия подчас являются «надругательством», шутовской пародией на обряды подготовки к военному походу, ритуалы приобретения духа-покровителя и т.д. *
В скандинавских преданиях есть типичный трикстер Локи — полубог-полудемон, который согласно мифам, в конце концов, спровоцирует своим «безответственным» поведением ги-бель мира («раггнарекр»), последнюю битву богов с населением ада, в которой почти все они гибнут. Определенные черты трикстера есть у греческого Гермеса. В народных сказках та-ким трикстерам несть числа. И у Ивана-дурака, и у Ходжи Насреддина, и у Рейнике-Лиса, и братца-кролика и у множества иных персонажей наличествуют его черты.
Общий смысл трикстера в том, что наряду с более менее разумной структурой сакрального, выраженной в космическом порядке, регулярной смене сезонов, структуре социально-политического устройства и т.д., существует и другая его сторона, которая заведомо превы-шает любые рассудочные модели, моральные коды, формы рационализации бытия. Эти «теневые» (для человеческого рассудка) стороны сакрального и воплощаются в трикстере.