16 Март 2011

Философия Политики




В отличие от Платона, писавшего в иных исторических условиях, когда «греческое» отноше-ние к миру было естественным состоянием, а не агрессивной ностальгией (как в случае Ницше), Ницше озабочен не «универсальной гармонией» бытия, воплощающейся в идеаль-ном Государстве, но самим фактом наличия этого бытия, значительно иссякшего за две с лишним тысячи лет, отделяющих Европу XIX века от Древней Греции. Поэтому идеальное Государство Ницше сводится не к обширному трактату, но к краткому афоризму. «Государ-ство или органическая имморальность: необязательно в смысле полиции, пенитенциарной системы, сословий, торговли, семьи; обязательно — в смысле воли к власти, к войне, к завое-ваниям, к мести».10
В случае Ницше и философов, следующим за ним в таком подходе11, мы имеем крайнюю форму экзальтации властного принципа. Это своего рода » кратополитический максима-лизм», т.е. политическая философия, признающая верховное начало в самой стихии власти, а не в ее юридическом оформлении и привязке к ограничительным системам легитимации.
Такое отношение к власти, к ее онтологии свойственно тем политическим учениям, которые признают за сферой Политического фундаментальное значение. Там, где политика рассмат-ривается как нечто тотальное, проблема власти приобретает центральный содержательный характер. «Кратополитический максимализм» составляет неотъемлемую часть онтологиче-ского подхода к проблеме Политического.
Власть: прямая и косвенная
Отношение к власти как к явлению тотальному и органичному заставляет рассмотреть его разнообразные проявления, которые не могут быть сведены лишь к прямому и юридически обоснованному отправлению властных функций. Наряду с «прямой властью» существует «власть косвенная». Карл Шмитт называет эти категории, соответственно, латинскими тер-минами — » potestas directa» и «potestas indirecta».
Наличие понятийной пары «власть прямая» и «власть косвенная» вытекает напрямую из того, что властные отношения сопряжены с самой стихией жизненной динамики, которая не мо-жет быть фиксирована раз и навсегда. Формально утвержденная и общепризнанная структу-ра власти (potestas directa) всегда — даже в самых тиранических режимах — имеет ряд юриди-ческих, силовых, этических, экономических или иных ограничений, и нуждается в расшире-нии своего могущества с помощью арсенала дополнительных средств. Вся совокупность та-ких средств и методов господства составляет «косвенную власть» со специфическим инстру-ментарием. Эта власть сплошь и рядом становится инструментом сил в обществе, потенци-ально способных осуществлять властные функции, готовых к этому, но для которых выход к легитимной власти по тем или иным причинам затруднен, либо вообще закрыт. «Косвенная власть», таким образом, может формироваться из политических элементов, чье открытое участие в политическом процессе по каким-то причинам затруднено. Данные элементы мо-гут сотрудничать с «прямой властью» в секторе «власти косвенной», могут противодейство-вать ей, а могут «вести свою линию». В определенных случаях сектор реализации «косвенной власти» может быть занят теми группами, которые ставят своей целью свергнуть «прямую власть», тогда этот инструмент приобретает «революционное» значение и выступает как ядро альтернативного политического проекта.
Кратополитический минимализм
На противоположном полюсе от «кратополитического максимализма», тяготеющего к абсо-лютизации властного начала, располагаются теории «кратополитического минимализма», рассматривающие власть не как изначальную стихию социального бытия человечества, но как рудиментарное проявление человека, требующее укрощения, детального правового оформления, ограничения и, в конечном счете, равномерного распыления по количеству ин-дивидуумов, составляющих социальный коллектив. «Кратополитический минимализм» не просто делает властный принцип относительным и зависимым, ограниченным и обусловленным множеством посторонних факторов, но косвенно умаляет глубинное значение Политического, рассматривая его не как изначальную и безусловную сферу человеческого бытия, а как его производный, частный и второстепенный аспект. Можно сказать, что здесь мы имеем дело со стремлением минимализировать Политическое.
Стремиться ограничить значение власти и «инстинкт к власти» в человеческом обществе и отдельном человеке — все равно, что стремиться ограничить значения политического или философского измерений. Тем не менее, существуют политические учения, считающие, что задача политики как раз и сводится к ограничению, сокращению функций власти, к дезонтологизации власти. Такие учения и политические философии ( из разряда «кратополитического минимализма») отрицают, что власть через политику непосредственно сопряжена с бытием, рассматривают значение власти в истории человеческих обществ как явление временное, обусловленное социальной неразвитостью. Ярким примером такого отношения является «анархизм».
Еще более последовательно (но менее ярко), нежели анархизм, противостоит онтологиче-скому пониманию власти идеология либерализма.
Теория и практика современной демократии основана на рассредоточении власти по целому ряду современных социально-политических институтов.
В отличие от аристократии олигархическая власть может быть непрямой «косвенной» и не-наследственной. Этот термин более технический, нежели юридический.
Верховная власть разделяется на исполнительную (Президент и Правительство), законода-тельную (Парламент) и судебную (Верховный Суд), каждая из которых многократно ограни-чена как другими ветвями власти, так и дополнительными социальными институтами. Принцип «разделения властей» в современной демократии сознательно направлен на то, чтобы умалить связь властного начала со спонтанной стихией бытия, как понимает ее философия политики. Это разделение имеет в своей основе отрицательную задачу — релятивизацию власти, превращение власти в «не совсем власть». Отсюда «контрактная теория власти» — представление о власти как о «договоре» между обществом и нанятыми им функционерами.
Либеральные теории, во многом созвучные демократическим (часто они объединены таким явлением как либерал-демократия), делают акцент на невмешательстве государства (т.е. вла-сти) в хозяйственную деятельность индивидуумов, на освобождении экономики от внеэко-номического контроля иных социально-политических инстанций (отсюда постоянное для либералов требование «снижения налогов») и т.д. Наиболее последовательные либеральные теории утверждают необходимость постепенного исчезновения государства как такового. Либерализм делает упор не столько на «народ» (или «общество» в целом) как классические демократы, но на отдельно взятом индивидууме, который рассматривается в отрыве от каких бы то ни было горизонтальных или вертикальных связей. Доведенные до логического предела либеральные учения фактически отрицают политику, подменяя ее экономикой. В некотором смысле, либерализм является самым последовательным «анархизмом», с той лишь разницей, что он предлагает уничтожить государство (и власть) не революционным, но эволюционным образом.