16 Март 2011

Философия Политики




Именно из-за глубокой устойчивости этого сюжета в русской истории постоянно (даже на-вязчиво) воспроизводится штамп — «добрый царь» в окружении «злых советников», в пределе — «чернокнижников», «колдунов» и т.д. Это и перипетии борьбы иосифлян с ересью новго-родца Схарии (и его агентов в окружении великого князя Московского — дьяк Висковатый и т.д.), и история со звездочетом Брюсом во времена Петра, наконец, старец Григорий Распу-тин при императоре Николае II.
Конспирология
Конспирология — дисциплина, изучающая и описывающая роль тайных обществ в истории. Расхожее определение такого подхода — «теория заговоров» («conspiracy theory»).
Эта область знаний занимается изучением тайных обществ, их диалектических связей с кон-венциональными социальными институтами, мифов об их влиянии, социологической функ-ции представления о них для объяснения ряда важных общественно-политических событий и т.д.
Конспирология исходит из предпосылки, что социальные и политические трансформации общества сплошь и рядом существенно опережают ментальные представления масс, что приводит к истолкованию современных явлений с позиции старых (традиционных) интер-претационных схем. Это приводит к появлению социальных мифов, которые отражают ар-хаические модели расшифровки массами новейших явлений. Более узко, речь идет о гипо-стазировании обывательским сознанием непрозрачных механизмов социально-политических и экономических трансформаций в инстанцию особого субъекта, обладающего признаками «тайного общества», всемогущества, секретности, подчас зловещей миссии.
То, что не может быть внятно объяснено массам с помощью новых только что внедрен-ных языковых схем, растолковывается ими как результат «заговора». При этом с точки зре-ния конспирологии сам факт существования того или иного тайного общества или наличие конкретного заговора (группы заговорщиков) не имеет решающего значения: исследуется в первую очередь сам факт «социального мифа», наличие интерпретационной модели. В неко-торых случаях «тайные общества» на самом деле имеются, но их роль может восприниматься гипертрофированно. В других — эти общества суть продукт чистой фантазии. В третьих, миф о тайном обществе, которого не существует в действительности, способен привести к рождению противоположного тайного общества, вполне реального*.
Так как в структуре Традиции роль «тайного общества», шире, тайны как таковой, является весьма существенной, на архаическом уровне человеческого восприятия, в базовых моделях дешифровки социально-политической реальности, для этой инстанции зарезервировано па-радигмальное место. Наложение архаического представления на современную политиче-скую действительность, тяготеющую к «прозрачности» и «отсутствию тайны», порождает гибридное интерпретационное поле. Современное расшифровывается в таком случае на язы-ке традиционного (а не современного), и такое положение логически приводит к появлению конспирологии. Конспирология — это остаточные сакральные архетипы просвечивающие через, в целом, светское (профанное) отношение к Политическому.
Социология заговора в версии «Протоколов сионских мудрецов»
Приведем два примера конспирологического подхода. Первый — известная историческая фальшивка так называемые «Протоколы сионских мудрецов». Этот текст был скорее всего скомпилирован в конце XIX века французскими оккультистами с антисемитскими наклонностями*.
В тексте, оформленном как тайные протоколы зловещей «иудео-масонской» организации, дается впечатляющая картина злодейской нигилистической секты, поставившей цель опро-кинуть традиционные консервативные режимы Европы — Австро-Венгерскую империю, Российскую империю, Германию и т.д., а также христианскую мораль. После подробного описания циничных методов, с помощью которых должна произойти декомпозиция старого мира, заговорщики описывают то общество, к которому они стремятся. Это очень показательный момент: составители «протоколов» мыслят политический процесс только как заговор, они не способны освоить светского языка новой европейской политики. Тезисы «атеизма», «светскости», «демократии», «либерализма» интерпретируются ими как чистая демагогия, призванная завуалировать истинные планы злодеев. Эти планы, оказывается, состоят в том, чтобы, разрушив старые монархии и старую религию, создать на их месте новую монархию и новую религию, центральное место в которой будет занимать само «иудео-масонское» тайное общество и выдвинутый им монарх, в котором явно угадываются классические черты «антихриста». Авторы «Протоколов» демонстрируют явную неспособность остановиться на чисто «нигилистической» фазе перехода к «светской современной» модели. Они не верят в процессы обмирщвления, атеизации и демократии, и интерпретируют их как «темную религию», подчинение «антибогу» и новый авторитаризм.
Полная несуразность исторических обстоятельств, связанных с историей «Протоколов сион-ских мудрецов», никак не повредила популярности этого текста, который идеально соответ-ствовал классическим штампам традиционного сознания, сталкивающегося с явлением стре-мительной модернизации европейских обществ. Наличие же реальных масонских лож, бо-рющихся против клерикализма и консерватизма, а также большого сектора прогрессивно настроенного еврейского населения Европы, не связанного с европейскими консервативными устоями ничем, кроме не самых приятных воспоминаний о притеснениях и маргинализации, в глазах обывателей придавало всей карикатурной реконструкции полное правдоподобие. Мы знаем, какую жуткую цену человечество заплатило за эту фальшивку, но это обстоятельство только подчеркивает всю значимость социальных мифов, всю действенность конспирологических схем, которые, подчас, совершенно не считаясь с реальностью, оказываются, тем не менее, в высшей степени эффективными, если опираются на устойчивые психологические и интерпретационные парадигмы.
В печальной истории с «Протоколами» наличествуют основные моменты, связанные с полем конспирологии. «Тайное общество» — в данном случае «темное», тот самый дубль, о котором мы говорили выше — является жреческим, но вместе с тем альтернативным по отношению к конвенциональному жречеству, т.е. христианской церкви. Это — альтернативная сакраль-ность, борющаяся с наличествующей сакральностью; «несакральность», «светскость» здесь рассматриваются как переходный этап, как, своего рода, «демагогическая хитрость» со сто-роны «темной сакральности». Атеизм, в данном случае, интерпретируется как подготовка к установлению культа «иного Бога». Носителями «альтернативной сакральности» становятся две социальные группы, которые отвечают заданным параметрам — они отличаются от кон-венциональной сакральности, но вместе с тем они сакральны. Это — «иудеи», люди, испове-дующие религию, существенно отличающуюся от христианской, и не отступающие от своих древних обычаев несмотря на усилия христианских миссионеров, и «масоны», «тайное обще-ство», изначально бывшее инициатической организацией, связанной с ремеслом строителей, но постепенно вобравшей в себя большинство мистических и инициатических течений Ев-ропы, не находивших места в рамках католичества. И та и другая социальные группы, на самом деле, присутствовали в европейском обществе, и, действительно, никак не были заинтересованы в сохранении консервативного клерикально-монархического порядка, при котором были обречены на маргинальность. Остальные моменты мифа были легко доработаны с помощью буйной фантазии компилляторов — и емкая интерпретационная схема «иудео-масонского заговора» была готова к употреблению.