16 Март 2011

Философия Политики




Восток вещей
Восток всегда признавался священной стороной света. Это символическое место рождения (вос-хождения, вос-текания — отсюда вос-ток) солнца. Само слово «ориентация» происходит от латинского «orient», т.е. дословно, «восходящее». У египтян восток назывался «та-нетер», т.е. «земля богов». А иудейская и христианская традиция помещают на востоке земной рай. Можно сказать, что восток — это местонахождение «вторичного рая», и в этом качестве сим-волический восток наследует полярную (и солярную) функцию севера в изначальной версии сакральной географии. Восток воспринимался как точка истока, как место, где бытие пребы-вает в своем изобильном, младенческом, нетронутом, нерастраченном виде. Такой восток есть восток онтологический. Это — мир в своем свежем архетипе, в своем идеале, от которо-го он отступает по мере движения по истории. Сакрализация востока также имеет прямое отношение к взгляду традиционного общества на историю — то, что было раньше (у истока, в эпоху вселенского утра, на восходе), считается более качественным, чем то, что есть сейчас. Важность восточной ориентации тесно связана с пониманием истории как деградации.
У иранских мистиков существовала целая школа, называемая «школой востока», «ишрак». Ее основателем был философ шейх Шихабоддин Яхья Сохраварди, который учил об «особой стране востока, где пребывают корни, световые семена всех вещей». У каждой вещи, у каж-дого существа есть свой собственный восток, это духовный луч, соединяющий вещи и лю-дей с полюсом онтологии. Как солнечный луч на море каждому видится обращенным к нему, так «личный восток» приводит множество людей к единству, к высшей истине. Это и есть «рай философов».
У большинства народов последние тысячелетия «новый год» приходится на весеннее равно-денствие или как-то связано с ним, что как раз соответствует восточной ориентации.
Западное изгнание
Востоку в сакральной географии противопоставляется запад (от слова «за-падать») — место, где солнце заходит. Это область смерти, область конца, царство луны и распада. Сохраварди в своем учении говорит о «западном изгнании», понимая под ним спуск «восточной» души в сети материи, что сопрягается с забвением о духовной природе и поглощением жизненного внимания материальными заботами. На западе древние египтяне располагали «зеленую стра-ну мертвых». В параллели между микрокосмом и макрокосмом, о которой мы говорили выше, можно проследить дуальность — «правое-левое», по-старославянски «десное» и «шуее». Правая рука (десница), правый глаз, правое плечо, правая нога и т.д. считаются в традиции благой частью (на правом плече по представлениям христиан «находится ангел-хранитель человека») и соответствуют востоку в географии. Левая рука, левый глаз, левая нога, левое плечо, напротив, считаются злой часть (на левом плече «сидит бес») и соответствуют западу. В такой симметричной картине верх (север) связан с правой стороной (востоком), а низ (юг) — с левой стороной (западом). Это проекции вертикальной пары противоположностей на горизонтальный план. Такова самая общая картина сакральной географии, которая в отдельных культурах подвергалась существенному переосмыслению. Все что говорилось о положительном и отрицательном значении этих ориентаций, не следует понимать в моральном смысле. Поскольку традиционное общество видит реальность как ритм, круговращение, то ночь и день, зима и лето не являются моральными антитезами — за закатом следует новый рассвет, а за умиранием — новое рождение. Поэтому и юг и запад могли в определенных случаях рассматриваться вполне позитивно — как закономерные полюса жизненного цикла, равно как древние не знали чисто отрицательных персонажей мифологии — даже самые страшные чудовища и злобные духи в определенных ситуациях оказывали услуги богам и героям.
Соотнесение качественного пространства с историческими парадигмами
Внимательное осмысление структуры сакральной географии и значения ее основных ориен-таций позволяет сделать некоторые предварительные выводы о возможном соотнесении трех моделей понимания логики истории со структурой пространства.
В традиционном обществе, с представлением об истории как о регрессе, в привилегирован-ном положении окажутся восток и север, поскольку они связаны с мифом об истоке и со-пряжены с изначальным. Восточное и северное измерения символической географии будут основными векторами для традиционализма, и не случайно мистики самых разных традиций называли свои школы «восточными». Мы уже упоминали о «восточной философии» («ишрак») Сохраварди. Известно также, что масонские ложи объединяются в ассоциацию «Великий Восток». «Восходящей зарей», «Aurora Consurgens» назвал свой главный труд протестантский мистик Яков Беме*.
В трудах основателя современного традиционализма Рене Генона понятия «традиция» и «восток» в символическом и историческом смыслах сливаются. В своей книге «Восток и За-пад» Генон подробно развивает этот подход, связывая географию и традиционалистский взгляд на историю. С точки зрения Генона, запад (и реальный и умозрительный) деградиро-вал (продуктом такой деградации Генон считал весь «современный мир»), а восток сохранил связь с истоком и традицией*.
Симметрично этому прогрессистский взгляд на историю сопряжен именно с западом, с Ев-ропой. Идеи прогресса родились на западе и оттуда стали распространяться по всему осталь-ному миру. «Закат» стал мерой вещей для всех остальных культур, отождествив себя и свои критерии с универсальными ценностями. Поэтому термины «модернизация» и «вестерниза-ция» (т.е. «западничество») стали в значительной мере синонимами. С точки зрения запада (в культурном смысле), восток представляет собой отсталость, косность, неподвижность, ста-тику. Восточные общества консервативны, не склонны к динамике и прогрессу. А это для людей запада представляется негативными свойствами, признаком «ущербности».
И наконец, перманентизм выступает как промежуточная модель, которая дистанцируется от конкретных приоритетов в сакральной географии и рассматривает все полюса качественного пространства как необходимые элементы цикла, — подобно суточному или годовому — по которым проходит траектория жизненного движения. Перманентисты видят «восточное» в «западном», и «западное» в «восточном». В силу особости этой позиции она не имеет столь наглядной связи с пространственными парадигмами, как прогрессизм и традиционализм.
Морфология культур Лео Фробениуса
Идея качественного пространства проявляется не только в мифологических системах. В со-временных научных дисциплинах — археологии, истории, политологии — есть направления, которые выделяют пространственный фактор как приоритетный.