16 Март 2011

Философия Политики




Философ политики, стоящий на традиционалистских позициях, будет интересоваться духов-ным содержанием того или иного политического явления, той или иной политической фор-мации. Наибольшее внимание он сосредоточит на исследовании сакральных, религиозных доктрин рассматриваемого общества, тщательно изучит теологию, теогонию и >космогонию.
Он будет доверять мифу на древних стадиях истории и стремиться понять, что происходит с духовными учениями в эпоху упадка, когда Политическое деградирует. Исследование ду-ховных параметров Политического всегда является приоритетным для философов политики, стоящих на традиционалистской платформе.
Для прогрессистов в исследовании Политического на всевозможных этапах человеческой истории, напротив, важно проследить не духовную, но материальную, техническую, хозяй-ственную, экономическую составляющую. Прогрессисты полагают, что древние мифы суть вымысел, «сказки» без реального содержания, придуманные для утверждения власти одной правящей группы над другими. Соответственно, прогрессисты с большим скепсисом и недо-верием воспринимают то, что древние общества и культуры говорят сами о себе с помощью мифов, символов и сакральных доктрин. Они заведомо убеждены в неадекватности понима-ния Политического древним обществом, их мало интересуют мнения, например, жрецов Древнего Египта о сакральных обоснованиях власти фараона. Зато их интересует, сколько конкретно глиняных дощечек были обменены на чеснок при строительстве пирамид. Это для них существенно, потому что и в нашем обществе есть строительство, рынок, зарплата, рабочий день, и это сегодня важно и ценно, в то время как мифы о воскрешении душ и бес-смертии более никого не волнуют.
«Перманентист», со своей стороны, не будет доверять духовной сфере в той степени, как «традиционалист», но не будет столь скептичен, материалистичен и прагматичен, как пред-ставитель «прогрессизма». Он, скорее, сосредоточит внимание на исследовании промежу-точных областей, к примеру, на сфере психологии. Через исследование психологической структуры сакрального перманентисты станут расшифровывать и духовные догматы тради-ционного общества, и его хозяйственную практическую деятельность, сводя все это к единой парадигме.
Метод идентификации трех парадигм понимания истории
Разумеется, мы не сможем выяснить позицию того или иного исследователя философии по-литики, задав прямой вопрос: «Вы традиционалист, прогрессист или перманентист?» Спра-шивать такие вещи некорректно (это все равно, что спросить кого-то о его национальности или поинтересоваться у женщины ее возрастом.) Но, тем не менее, мы легко можем выяснить, на какой позиции стоит тот или иной политолог или исследователь Политического по косвенным признакам — в зависимости от того, какие аспекты Политического в древних или современных обществах он приоритетно выделяет.
Традиционалисты (например, Р.Генон, Ю.Эвола и т.д.) утверждают: «Мы не интересуемся хозяйством, экономикой, материальными условиями жизни. Мы доверяем священным тек-стам, мифам, преданиям, тончайшим богословским конструкциям. Мы считаем, что все дог-мы и верования древних отражают подлинную реальность. Для нас наиболее значимым и принципиальным является смена культов, конфессий, династий, культур, догматов. Это и есть для нас сущность политической истории. Материальный же аспект — вторичен и не по-казателен. В любом обществе он подстраивается под нужды сакральной системы».
Прогрессисты будут обращать внимание на экономико-хозяйственную составляющую. Возьмем, к примеру, марксизм. Маркс утверждал, что «религия — опиум народа». «Мы не ве-рим ни одном слову, которое произносят попы, — говорит Маркс. — Мы смотрим, кто полу-чает материальные выгоды в обществе, где церковь играет главенствующую роль. Мы под-нимаем бухгалтерскую отчетность и на основании этого квалифицируем политическую сис-тему. Все остальное — чистая демагогия, призванная скрыть реальную диалектику производ-ственных отношений и систему эксплуатации».
Перманентисты (М. Элиаде, К.Г. Юнг и т.д.), со своей стороны, заверят нас: «Мы исследуем постоянные психологические архетипы, то есть соотношение духовного и материального. Догматы и религии меняются, но структура культов и ритуалов остается сущностно посто-янной. Она влияет и на верхние этажи Политического — власть, высшие касты, и на нижние — на тружеников, простолюдинов. Мы одновременно и доверяем и не доверяем и богословским догмам, и бухгалтерской отчетности, и способны интерпретировать и то и другое в системе постоянных архетипов «коллективного бессознательного».
Примечания
1См. А.Дугин «Абсолютная Родина», М., 1998 и он же «Философия Традиционализма», М., 2002.>>
2Традиционалист Рене Генон писал: «Сталкиваясь с идеями (…) «прогресса» или с какими-то другими подобными современными догмами, большинство из которых окончательно офор-мились в XVIII веке, мы, естественно, не можем допустить, что они появились спонтанно и самопроизвольно. На самом деле это результаты «гипнотического внушения» в самом пря-мом смысле этого слова, хотя, конечно, эти идеи никогда не смогли бы серьезно повлиять на общество, не будь оно само в какой-то степени готово к их восприятию. Нельзя сказать, что именно подобные идеи породили современное мировоззрение, но они, без сомнения, весьма способствовали утверждению этого мировоззрения, равно как и его развитию вплоть до дос-тижения им критической стадии, до которой оно никогда не смогло бы дойти без их помощи. Если бы это «внушение» внезапно потеряло свою силу, коллективное человеческое мышление почти сразу изменило бы свое качество и свою ориентацию. Именно поэтому подобное «внушение» бдительно поддерживается теми, кто прямо заинтересованы в сохранении современного извращенного состояния цивилизации и особенно теми, кто стремятся еще больше извратить его. Не потому ли, несмотря на стремление современных людей превращать все в предмет дискуссии, эти догмы тщательно уберегаются от того, чтобы стать объектами полемики, и считаются бесспорными и абсолютными при полном отсутствии каких бы то ни было логических оснований для этого? Кроме того, не так просто выяснить, до какой степени честны пропагандисты подобных идей, и в какой мере эти люди попадаются в свою собственную ловушку и, обманывая других, становятся в конце концов жертвами собственной лжи. В подобных случаях именно обманутые и реально поверившие в ложь чаще всего служат наилучшим инструментом для обмана других, так как истинным инициаторам лжи довольно трудно симулировать личную убежденность в правоте заведомо фальшивых идей. И тем не менее, у истоков подобного внушения должны стоять вполне сознательные личности, прекрасно отдающие себе отчет в прагматических целях подобных «гипнотических сеансов», а также отлично знающие истинную цену этим идеям. В данном случае мы используем термин «идея» весьма условно, так как совершенно очевидно, что здесь мы сталкиваемся с тем, что не имеет ни малейшего отношения к интеллектуальной области, а значит, строго говоря, не может быть названо «чистой идеей». Это —»ложные идеи» или, другими словами, «псевдо-идеи», предназначенные, в первую очередь, для пробуждения у людей «сентиментальных реакций»—именно с их помощью легче всего влиять на толпу. В подобных случаях гораздо важнее сами слова, нежели заключенные в них идеи, и большинство идолов современности это не что иное, как слова. Часто мы даже сталкиваемся с таким удивительным явлением, как «вербализм», сущность которого состоит в том, что само звучание произносимых слов порождает у невежественных слушателей или читателей иллюзию мысли. В этом отношении особенно показательно влияние, оказываемое на толпу ораторами, и, даже не подвергая феномен «вербализма» специальному анализу, легко понять, что речь здесь идет о самом простом и классическом гипнозе». (Р. Генон «Кризис современного мира», М.,1993).>>