16 Март 2011

Философия Политики




В период монгольской оккупации начинается ферментация следующего этапа русской госу-дарственности. В составе Золотой Орды тайно зреет новая Русь (следующий цикл) — Русь Московская. Впервые она дает о себе знать на Куликовом поле, потом расцветает в империи Грозного и угасает после Смутного времени вплоть до раскола и Петра Первого. На Петре Первом Московская Русь заканчивается. Начинается Санкт-Петербургская Россия.
От Петра Первого Российская империя эволюционирует до Екатерины и Александра Перво-го, потом постепенно деградирует — вплоть до Николая Второго, и в 1917 году цикл заканчивается.
В советский период с Великой Октябрьской Социалистической Революции цикл начинается заново. При Ленине советская государственность складывается, достигает пика при Сталине, при Брежневе система дряхлеет, при Горбачеве наступает деградация и распад. Далее, по ло-гике должен последовать новый цикл.
Все циклы российской государственности имеют нечто общее в своей структуре, основные фазы повторяются, налицо общая типология при том, что на каждом этапе имеются различ-ные варианты политических, идеологических, этнических, культурных и административных систем.
Циклизм как мягкая альтернатива прогрессизму
Циклистский подход особенно интересен тем, что он представляет собой более мягкую (не-жели традиционализм) альтернативу доминирующему в современном обществе прогрессиз-му, расширяющую возможности полноценного и многоуровневого понимания Политического.
Несмотря на то, что традиционалистская модель является в совокупной истории человечест-ва (вплоть до сегодняшнего дня) преобладающей в количественном смысле (большинство людей мыслило и продолжает мыслить в парадигме традиционного общества) в силу опре-деленных закономерностей политической истории современности случилось так, что она существенно ущемлена в правах. Будучи прямой антитезой прогрессизму, традиционализм оказывается за рамками допустимого в ситуации, когда прогрессистская парадигма претен-дует на монопольное обладание «истиной».
Перманентизм в такой ситуации представляет собой более мягкую, но в то же время серьез-ную и корректно сформулированную альтернативу прогрессизму. Если прогрессизм настаи-вает, что «человечество улучшается», перманентизм возражает: нет, оно всегда остается сущностно одинаковым, меняются лишь формы выражения. Древняя агрессивность варвар-ских нашествий сменяется регулярными армиями, мировыми войнами и ядерными конфлик-тами независимо от того, что идеи пацифизма получают небывалое распространение.
Прогрессизм утверждает: «Мы создаем принципиально новое государство» (как провозгла-сили коммунисты — «мы создали советскую общность совершенно нового типа»). Перманен-тисты в ответ приводят аргумент, что смена имен и названий политических институтов лишь маскирует извечные модели власти, контроля и подчинения. Например, российские сменовеховцы, в частности, Николай Устрялов, отвечали большевикам-ленинцам так: «Вы построили пролетарское общество, но оно во многом типологически воспроизводит Московскую Русь и другие циклы русской истории. Вы ничего не создали принципиально нового: Сталин — лишь»красный царь», марксизм-ленинизм — новое издание древней мессианской религиозности, хилиазма, а бесклассовое общество на практике обернется новой партийно-бюрократической иерархией, жесткой и безжалостной».
Пульсация политического бытия
Перманентисты расшифровывают новые формы проявления Политического, отталкиваясь от общей модели, которую они рассматривают как сущностно не меняющуюся.
Перманентисты говорят об относительности современной цивилизации, и сам безусловный подъем влияния Запада рассматривают как преходящий исторический эпизод. С их точки зрения, западноцентричная цивилизация рано или поздно закончится, и возникнет иная но-вая цивилизация. Апофеоз «нового мирового порядка» закончится очередной катастрофой, так же, как падали царства, империи, цивилизации древности.
С точки зрения циклизма, у исторического процесса нет цели. Бытие пульсирует — расширяется, потом сужается. Обретая различные формы, глубинное содержание человеческого не меняется. Так годовой круг каждый раз протекает с метеорологической и событийной точек зрения по-разному, сезоны же остаются одними и теми же.
Политическое видится в такой перспективе чем-то постоянным, самотождественным. Пер-манентистский подход на практике сводится к выделению нескольких типов цивилизацион-ного устройства, постоянных парадигм Политического. Эти парадигмы обнаруживаются в разных обличиях и в разных формах на всех этапах политической истории. Исследование этих типов, их изучение и классификация составляет содержательную часть отношения пер-манентистов к политической истории человечества.
Ценностный подход трех парадигм истории применительно к истории России
В рамках традиционалистской парадигмы сравнение периодов цивилизаций носит явную ценностную подоплеку.
Консервативная модель понимания истории (парадигма регресса) рассматривает Политиче-ское Московской Руси как нечто более качественное и содержательное, нежели Политиче-ское санкт-петербургского периода (так считали славянофилы и старообрядцы).
Белогвардейцы, первая русская эмиграция были убеждены, что романовская эпоха была ка-чественно выше, чем эпоха советская.
Нынешние постперестроечные коммунисты уверены, что советское время было несравнимо лучше, чем эпоха демократических реформ.
Здесь сравнение прошлого с настоящим основывается на подспудной убежденности в пре-восходстве прошлого.
Прогрессисты, в свою очередь, уверены, что древняя история России есть «кровавое недора-зумение», эпохи рабства и тирании, сменяющих друг друга деспотов. Знак плюс ставится напротив тех тенденций, которые сколько-нибудь напоминают настоящий момент — буржуазные реформы, либеральная философия и т.д.
Перманентисты же говорят: русские были, есть и останутся русскими, был один цикл, насту-пил или наступит другой. Политическое меняет формы, но содержание остается сущностно одним и тем же.
Классическими перманентистами были: русский философ Иван Данилевский, немецкий мыслитель, консервативный революционер Освальд Шпенглер. Крупнейшим философом перманентизма («вечного возвращения») был Фридрих Ницше, специфическая модель цик-лов цивилизаций была развита Арнольдом Тойнби. Русский историк Лев Гумилев развил близкую «перманентизму» теорию «пассионарных толчков».5
Лев Гумилев: универсальная история как продукт европейской культуры
Русский историк Лев Николаевич Гумилев много написал о древних народах Евразии. Он принадлежал к исторической школе евразийства, которую можно отнести к разновидности «перманентизма». В своих книгах Гумилев продемонстрировал, что перемещение внимания историка с одной группы исторических объектов на другую (с соответствующей постанов-кой этой группы в центре исследования) дает нам совершенно разные версии истории чело-вечества.