16 Март 2011

Философия Политики




Левая сторона, напротив, считалась «дурной», «плохой», «злой», «ложной». Она соотносилась с серией негативных символов — «ложь», «ночь», «тьма», «заблуждение», «беспорядок», «об-ман», «женщина», «вода» и т.д. «Левое» было синонимом «плохого» и соответствовало отри-цательной стороне бытия. В христианской эсхатологии при описании Страшного Суда под-черкивается, что «праведники встанут одесную» (т.е. «справа» на церковно-славянском), а «грешники — ошуюю» (т.е. «слева», на церковно-славянском). Так же — направо и налево — разводятся в евангельской притче «агнцы» и «козлища», праведные и грешные души.
Представление о качественном содержании «правого» и «левого» характерно для всех типов Традиции и во многом определяет сам строй языка, где сплошь и рядом эти символы выра-жаются однокоренными образованиями.
Однако отношения между понятиями «правое»-»левое» существенно меняются в зависимости от того, как понимает природу дуальности вообще та или иная традиция.
Противоположности в холизме
Холистские традиции (такие как индуизм, древнейшие культы, китайская традиция и т.д.) воспринимает «правое» и «левое» как взаимодополняющие стороны единой реальности. «Правое» относится к благой части, «левое» — к злой, но и то и другое соучаствуют в общем балансе мироздания.
Такое отношение запечатлено во многих символах: кадуцей Гермеса (две змеи — справа и слева — обвивают жезл), инь-ян (две рыбы — черная и белая — сплелись в схватке, но в белом есть черная тока, а в черном — белая), буддистская ваджра (молния, наклоняемая во время об-ряда то вправо, то влево, а потом устанавливаемая по центру).
В тантризме говорится о двух путях — «путь правой руки», «дакшина-кара» и «путь левой ру-ки», «вама-кара». «Путь правой руки» предполагает достижение «высшего освобождения» («мокша», на санскрите) через стяжание добродетелей, «путь левой руки» — через эксцессы и преступание всех запретов, нарушение всех норм; причем цель обоих путей — одна и та же.
Такие же мотивы мы встречаем в иудейской каббале, где речь идет о двух колоннах или двух сторонах реальности — «правой» и «левой». «Правая» колонна — это колонна Милости. «Левая» — Строгости, Наказания. Между этими полюсами развертывается вся драма духовного и по аналогии материального мира, отражающего духовные архетипы. Несмотря на постоянную борьбу сторон, обе они по-своему реализуют божественный промысел.
В христианской этике в этом же смысле можно истолковать евангельскую притчу о «правой» и «левой» щеке — как призыв к балансу, к покою, к преодолению внешних воздействий, происходящих как «справа», так и «слева» в символическом пространстве человеческой жизни.
Точно такое же отношение к мужскому и женскому началам. Мужское преобладает днем, женское — ночью. Оба, будучи антитезами, по сути взаимодополняют друг друга.
То же самое можно сказать и о других интерпретациях «правого» и «левого». «Правое» отно-сится к формальной иерархии, «левое» — к эзотерической, к «тайным обществам» и «парал-лельной сакральности».
От взаимодополнения к противоречию
По мере отступления от холистского понимания реальности «правое» и «левое» становятся все более непримиримыми друг к другу. Постепенно от принципа взаимодополняемости происходит переход к принципу неснимаемого противоречия, т.е. перевод онтологической проблематики в моральную, в область «добра» и «зла», жестко разведенных по разные сторо-ны.
Эти тенденции можно заметить в иранском дуализме, где впервые эсхатология не отменяет дуальность, а фиксирует ее в абсолютном смысле. Представление о «конце истории» в иран-ской традиции осмысляется как «вичаришн», т.е. «разделение», в котором подразумевается окончательное отделение «правой» части от «левой», а отнюдь не новый синтез в высшем начале (как в недуальных эсхатологиях). Идея финального разделения принята и в христианстве, которое осудило как ересь попытки Оригена ввести холистский мотив и допустить окончательное прощение не только грешников, но самого сатаны в конце времен («учение об апокатастасисе»). В этом вопросе христианская догматика остается верна креационизму, который, в свою очередь, радикализирует на новом теологическом уровне дуализм, заложенный в зороастризме.
Собственно мораль, разводящая «правое» и «левое», как «добро» и «зло», появляется только в креационистском контексте, и свойственна авраамическим религиям (иудаизм, христианство, ислам). Причем наибольшего расцвета морализм достигает в протестантской среде, которая низводит почти все содержание религии к вопросам морали.
Соответствия правых и левых в традиции и современной политике
Сопоставив символизм «правого» и «левого» в Традиции с логикой рассадки депутатов во французском Учредительном собрании, легко заметить интересное соответствие: «правые» стояли на позициях защиты традиционного порядка, т.е. с точки зрения Традиции, традици-онного общества, они были правыми (положительными, благими); «левые», «революционе-ры» стремились опрокинуть традиционное общество, старый порядок, желали ему зла и ги-бели (с точки зрения Традиции, они были левыми, т.е. «грешниками», «смутьянами», «зло-деями»). Здесь аналогия полная и прямая, хотя следует подчеркнуть, что такое совпадение приемлемо только для тех, кто стоит на позициях традиционного общества, идентифицирует себя с ним. В любом другом случае картина меняется, и сами «левые» считают, что они стоят за «правое (правильное, благое) дело».
Центр в Традиции и центр в политике
Следует также заметить, что понятие политического «центра» в этом историческом эпизоде, со своей стороны, никак не соответствует представлению о функции центра в Традиции. Центр в Традиции — это та инстанция, где противоположности преодолеваются, снимаются. Это трансцендентный момент перехода к иному — более высокому — уровню, нежели тот, где развертывается диалектическая борьба полюсов. Центр — это ось кадуцея, вертикаль ваджры и т.д. Никаких аналогий с политическим центром в таком случае не прослеживается. Политический центр — это промежуточная позиция, зависящая от того, какое идеологическое и политическое содержание присутствует на флангах. Это не самостоятельная платформа, она полностью зависит от крайностей; если один край сместится влево (или вправо), то центр будет вынужден переместиться в ту же сторону.
Кроме того, центр принадлежит той же самой плоскости, что и правые и левые, не имеет никакого качественного превосходства над крайностями; это не синтез, но компромисс, не преодоление дуализма, но его консервация, сглаживание, прикрытие.
Такой позиции политического центра в языке Традиции вообще нет никакого аналога. Это более современная и уникальная вещь, нежели политические крайности, которые могут быть определенным образом соотнесены с языком традиционного общества.