16 Март 2011

Философия Политики




Либеральные реформы Б.Ельцина
Второй этап связан с приходом к власти в России либерал-демократической администрации Бориса Ельцина, которая завершила политический процесс ликвидации альтернативного либерализму идеологического уклада, формально приняв модель капитализма и безусловную ориентацию на США и страны Запада. Это было завершением сноса социалистического строя и окончательным переходом на сторону либеральной парадигмы, ставшей с этого момента официальной идеологией России.
Показательно, что в ельцинский период широкое хождение получил уничижительный штамп «красно-коричневые». Этим понятием сторонники либерал-капитализма (вполне в духе неолиберальных обобщений) называли тот пласт советской идеологии, который образовывался в результате вычитания из ее структуры чистой парадигмы современности. Под этим имелась в виду совокупность антикапиталистического дискурса марксизма (с концепциями «классовой борьбы, пролетарской и мировой революции, экспроприации экспроприаторов и т.д.) в сочетании с «политическим бессознательным», коренящимся в парадигме традиционного общества и архаических архетипах (т.н. «коричневый» элемент). Так либерал-реформаторы идейно добивали останки прежней альтернативы либерализму.
В этой ситуации о конвергенции больше не было и речи, так как свою прагматическую функцию эта модель выполнила, облегчив либерализму идеологическую победу над проти-воположным лагерем и открыв путь единственно возможной и логичной глобализации — глобализации однополярной, основанной на торжестве, тотализации и универсализации либеральной парадигмы.
Конец ХХ века: новая функция либерализма — глобализм, мондиализм
Победа либеральной идеологии над социализмом создала уникальную ситуацию доминации единственной языковой парадигмы — языка «современного мира» (в его чистом виде) в пла-нетарном масштабе. Претензии этого языка на «деидеологизированность» не столько пропа-ганда, сколько результат того, что в новых условиях он не может позиционироваться как од-на модель наряду с другими. Победив другие, альтернативные идеологии, либерализм стано-вится чем-то иным — «метаидеологией», «сверхидеологией». Отныне она диктует основные правила составления всякого дискурса, определяя нормы политкорректности в глобальном масштабе.
Исход идейного противостояния в «холодной войне» привел к новому явлению — глобализа-ции. На уровне философии политики глобализация есть результат формальной победы «языка современности» и распространение его на всю территорию планеты в качестве об-щеобязательного стандарта. Либерализм при этом существенно трансформируется, так как утрачивает четкое представление о собственных границах, которые на предшествующих этапах идеологической истории обеспечивались существованием формально конкурентных идеологий. Если вспомнить о важности понятия «враг» в политической философии и о его функции придавать четкие идентификационные границы политической платформе, то становятся очевидными проблемы качественного изменения победившей идеологии в ситуации «конца идеологий».
Становясь глобальным, либерализм фундаментально изменяется сам и изменяет окружаю-щий мир.
Понимание необходимости существенной коррекции политической истории и перехода ее к новому, неведомому доселе, этапу породило в либеральном лагере две противоположные позиции, два взгляда на логику развития дальнейших событий.
«Конец истории» Фрэнсиса Фукуямы
Первая модель описана американцем японского происхождения Фрэнсисом Фукуямой, идеологом демократической партии, в программном тексте «Конец истории».
В этой статье утверждается, что падение советской системы как последней альтернативы либерализму (формализованной идеологически и подтвержденной исторической реальностью и геополитической мощью), лишает исторический процесс политического и идеологического содержания. Согласно Фукуяме, отныне человечество будет решать не политические, но технологические, экономические, экологические, культурные проблемы в рамках «единого мира», который будет представлять собой глобальное «открытое общество», состоящее из граждан мира (без этнических, религиозных, государственных, классовых и иных дифференциаций), управляемое демократически избираемым «мировым правительством» и безоговорочно принимающее догматы рыночной экономики. Человечество отныне будет единым, культурно, этнически, информационно однородным; все отличительные признаки постепенно сотрутся окончательно. В этом воплотится весь исторический опыт развития цивилизации, пиком которой являются США и либерально-демократический строй; содержательная сторона политики и ее основные характеристики будут упразднены; конфликты и трения интересов будут перенесены исключительно в рыночную область — в сферу экономической конкуренции. Не будет войн, классы отомрут и все человечество станет однородным и однотипным.
Когда либерализм станет общепринятой и единственной парадигмой языка, он окончательно «освободит» человечество от предрассудков и растворит «политическое бессознательного», упразднит рудименты прежних нелиберальных парадигм.
Фукуяма сформулировал оптимистическое видение ситуации, в которой глобализация либе-ральной парадигмы проходит гладко и беспрепятственно.
«Столкновение цивилизаций» Самуэла Хантингтона
С критикой оптимистического взгляда Фукуямы выступил идеолог республиканской партии США Самуил Хантингтон в программной статье «Столкновении цивилизаций».
Не ставя под сомнение парадигму либерализма и ее неминуемое торжество, Хантингтон ви-дит ситуацию окончания «холодной войны» в более сдержанных тонах. С его точки зрения, крах социалистической идеологии еще не означает автоматически полного торжества пара-дигмы современности в ее отточенной либеральной модели. Хантингтон обращается к теоретикам «перманентизма» (О.Шпенглеру, А.Тойнби и т.д.), которые говорят об устойчивости цивилизаций и культур, об их относительной автономии относительно смены «политического языка».
В таком ракурсе слом социалистической идеологии, формально противостоявшей либерал-капитализму, лишь обнаружит более глубокие цивилизационные линии разлома, ранее завуа-лированные дуэлью двух идеологических систем. Преобладание либерализма в планетарном масштабе приведет — как ответный шаг — к новому подъему «коллективной идентичности», к тому, что цивилизации вновь дадут о себе знать. Хантингтон полагает, что новый статус ли-берального языка (языка современности) как единственного и универсального всколыхнет пласты «политического бессознательного», связанные с глубинными архетипами, побежден-ными формально, но сохраняющимися на донном уровне массовой психологии. И страны бывшего советского лагеря и особенно страны и религии Третьего мира откажутся добро-вольно принимать либерализм и противопоставят ему (и друг другу) формы коллективной идентификации, выстроенной по цивилизационному признаку.