16 Март 2011

Философия Политики




Фашизм (в широком понимании) отвергал рациональную сторону марксизма (отбрасывая заключенный в нем «ультранигилизм», выраженный в тех «современных» терминах, в каких он сам себя осмысливает), но принимал «политическое бессознательное», которое оживляло марксизм в его конкретном воплощении. Не случайно, первой европейской страной, при-знавшей СССР в 1924 г., была фашистская Италия. Это повлияло и на иные стороны отно-шений между фашистскими государствами и Советской Россией — особенно на ранних эта-пах.
Три главные идеологические платформы XIX века, — либерализм, социализм и фашизм, — предопределившие политическую историю первой половины ХХ века, представляли собой тройственную модель языковых парадигм, между которыми теоретически были возможны самые разные альянсы.
Союз либералов и коммунистов
Если рассматривать фашизм как прямое продолжение фундаментального консерватизма, то идеологический альянс мог быть заключен между двумя идеологиями, формально апелли-рующими к современности: между социализмом и либерализмом; что и произошло в драма-тический период Второй мировой войны в блоке «союзников». В такой перспективе фашизм видится как «прошлое», «традиционное», одинаково противоположное и либеральной и со-циалистической моделям — двум проявлениям «духа современности». Формальный дискурс фашистов и нацистов постоянно воспроизводил клише «о скрытом союзе Уолл-стрита и Третьего интернационала» (объяснительным элементом служила идея о мировом «еврейском заговоре», который якобы объединяет коммунистов и капиталистов в борьбе против «арий-ских народов Европы»).
Архаизм сближает полюса
С другой стороны, большевики в отличие от либералов обращались (в тайне от самих себя) к пластам «политического бессознательного», к напряженным эсхатологическим ожиданиям, оформленным в социально-экономических терминах. Реальности советского тоталитарного общества (подъем масс и т.д.) вывели на поверхность глубинные архетипы мессианского и хилиастического толка. Архаическое мессианство сближало большевиков и фашистов, хотя выражалось оно в обоих случаях по-разному: социально — в одном, национально (расово) — в другом. В обоих случаях была сходная апелляция к рационализированному мифу: у комму-нистов — закомуфлированная системой экономико-политических выкладок, у фашистов — более прямолинейная (идеологи нацизма, такие как Альфред Розенберг, напрямую апеллировали к мифу, не скрывая иррационализма своих теорий).
Концептуализация консервативной революции
Возможность сближения фундаментального консерватизма с коммунизмом на уровне общей матрицы обстоятельно осмыслялась в рамках движения «консервативной революции», кото-рое из общности глубинной архаической парадигмы создало последовательный и детально продуманный проект. В этом течении (к нему типологически относились и русские евразий-цы) были люди, склоняющиеся и к социализму (национал-большевики) и к традиционализму (консерваторы). Но все они концептуализировали общее парадигмальное архаическое начало, которое ускользало от большинства консерваторов и коммунистов.
В отличие от консервативных революционеров нацисты отвергали близость к большевикам, придерживались в их отношении доктринально негативного отношения, воспроизводя «кон-сервативную» логику отвержения «нигилизма» и «современности» (с расисткой подоплекой), что в целом совпадало с отношением к СССР и со стороны буржуазно-демократических стран. Тем не менее некоторое тактическое сближение оказалось возможным, что прояви-лось в пакте «Риббентроп-Молотов», вероломно нарушенном Гитлером.
Война на два фронта
Война нацистской Германии на два фронта соответствовала описанной идеологической тройственности: «третий путь» бросил вызов одновременно и «крайне левым» и либералам, которые, формально принадлежа языку современности, оказались по одну сторону баррикад как в силу исторических фактов, так и следуя за определенными поворотами в структурах политического языка.
Хотя конкретная история союзов, революций и войн задействует множество факторов, идео-логическая карта происходящего, осмысление этих процессов с точки зрения философии по-литики, дает нам довольно четкую картину, в которой реальные события неразрывно связы-ваются со структурой глубинных идеологических и философских парадигм.
Очищение либеральной парадигмы: «открытое общество»
Показательно, что на сходстве социализма и фашизма (а также фундаментального консерва-тизма) настаивали наиболее проницательные либеральные философы, которые, подобно кон-сервативным революционерам, но с обратным знаком, распознали между этими внешне ан-тагонистическими учениями глубинное сходство общей архаической матрицы.
Неолиберальная философия представлена такими известными мыслителями как Карл Поп-пер, Фридрих фон Хайек, Раймон Арон. Их наследниками является американская Чикагская школа экономики — Милтон Фридман, Джеффри Сакс и т.д.
В своей фундаментальной книге «Открытое общество и его враги» Карл Поппер впервые попытался осмыслить общность позиции «левых» и «правых» противников либеральной идеи, включая фундаментальных консерваторов, Гегеля, Маркса и т.д. Для Поппера либерализм тождественен «открытому обществу».
«Открытое общество» — это такая организация индивидуумов, которая полностью избавляет-ся от какой бы то ни было коллективной онтологии, общего проекта, общего прошлого, лю-бой интегрирующей концепции, в целом. К врагам «открытого общества» Поппер причисляет, например, Платона, Аристотеля, Гегеля, Маркса, фашистов, коммунистов и т.п.
«Отрытое общество» отрицает любую форму коллективной идентификации — религиозную, этническую, классовую, государственную, политическую, социальную, так как, по Попперу, все они представляют собой фундаментальное насилие над «природой индивидуума». Правовым статусом должны обладать только такие категории, как «индивидуальная идентификация», «гражданство», «права индивидуума» и т.д.
Поппер сближает крайних реакционеров и крайних революционеров не только в полемиче-ских целях. Он обнаруживает у них общую мировоззренческую платформу. «Враги открыто-го общества» образуются по остаточному принципу: исключением из всех теоретически возможных идеологических позиций либеральной парадигмы. Эти «враги» описываются как вариации единой архаической матрицы, становясь не просто искусственной собирательной конструкцией, но наброском (элементом) по-новому понятой политической истории и фи-лософии политики. Это, по сути, концептуальное приближение к «аксиоме философии поли-тики XXI века».
Милленаризм
Важное историческое дополнение к теориям Поппера вносит исследование американского автора Нормана Кона «В погоне за тысячелетием» касательно истории эсхатологических ре-лигиозных движений и сект, прослеженной с эпохи раннего христианства вплоть до совре-менности4.