16 Март 2011

Философия Политики




- политический язык центристов («НДР»* и «Единства»*) строился на случайном наборе по-литических формул, не имеющих привязки к какой-либо парадигмальной базе;
- ЛДПР* Жириновского представляла собой популистское обращение к «политическому бес-сознательному» напрямую и без учета каких бы то ни было закономерностей;
- мелкие партии вообще не считались ни с какой логикой, так как совершенно очевидно, что никакого особого «политического языка» «Женщин России»* или «Народного депутата»* не существует.
Все вместе это свидетельствует об отсутствии единой системы идеологических представле-ний, поскольку как минимум две политические силы исходят из прямо противоположных базовых предпосылок, а остальные вообще не считаются ни с какими правилами «политиче-ской грамматики».
Состояние «конфликта языков» в сфере Политического в целом сохраняется вплоть до сего-дняшнего дня, при том, что позиции сторонников либеральной парадигмы в целом сущест-венно ослабли за последние годы, в том числе и из-за того, что реформаторам не удалось достичь ощутимых успехов в экономической сфере, а период массового и радикального на-саждения «американского политического языка» длился недолго.
Третья языковая парадигма
Конфликтность в базовых установках существующей политической системы России неми-нуемо приведет к тому или иному разрешению. Советская парадигма находится в «посмерт-ном» состоянии и вернуться к ней в том виде, в котором она существовала, еще раз явно не удастся (в это не верят даже самые ортодоксальные современные коммунисты). Американ-ский «политический язык» приживается очень плохо, так как противоположен по истории своего становления, структуре и основным элементам «силовым линиям» русского «полити-ческого бессознательного», складывавшегося по совершенно иной логике. Кризис должен разрешиться обращением к «новой языковой парадигме», которая соответствовала бы ис-торической особенности российской политической истории и отвечала бы на вызовы сего-дняшнего дня.
Эта идейная платформа пока не проявила себя окончательно, но заведомо можно сказать, что она обязана отвечать некоторым граничным условиям:
1. быть языком, а не высказыванием;
2. обладать полнотой и непротиворечивостью на парадигмальном уровне, т.е. быть коррект-ным и структурированным «политическим языком»;
3. быть внятным элите и созвучным массам;
4. учитывать структуру национального «политического бессознательного»;
5. быть либо альтернативным, либо интегрирующим языком по отношению к предыдущим историческим парадигмам (и описывать эту альтернативность или интегральность последо-вательным и эксплицитным способом).
Копирование американского «политического языка» удовлетворяет 1,2 и 5 условиям (это альтернативный язык по отношению к советскому). Сам советский язык на парадигмальном уровне является вообще невосстановимым языком, т.е. не удовлетворяет 1, 2, 3 и 5 условиям. Следовательно, речь должна идти о постепенной выработке новой языковой структуры, удовлетворяющей всем пяти условиям.
В настоящий момент ближе всего к этому находится современная версия евразийства или неоевразийство.
Основные моменты этого языка, его аксиоматический каркас можно определить заранее. Он должен строиться на следующих основных моментах:
1. Сохранение преемственности в отношении прежних этапов национальной политической истории, «просвещенный консерватизм», лояльность традициям.
2. Национальная идеология, органическая демократия, государственничество, консолидация общества на культурной, национальной, духовной основе.
3. Централистское общество демократического типа, президентская республика, рынок под контролем государства, солидаризм, повышенное внимание к социальному фактору.
4. Геополитическая ориентация — евразийство, баланс между Европой и Азией.
5. Принципиально двухпартийная система, где и левые (социалисты) и правые (рыночники) в равной мере лояльны евразийской ориентации, Государству, Национальной Идее.
6. Ориентация на сохранение и укрепление статуса России как великой мировой державы.
7. Убежденность, что народы мира способны выбирать собственный путь развития и противостоять американской гегемонии (многополярный мир).
Пока эта идеология, этот «третий политический язык» еще до конца не сформировались. Для этого нужно определенное время и исторические условия. Сколько времени на это по-требуется, сказать трудно — это зависит от множества факторов, в том числе и от междуна-родной ситуации, масштабных геополитических процессов, пути политического и партийного развития самой России.
Примечания
1 Надо заметить, интерес к Ницше в среде «новых левых» идет именно от Жоржа Батая, кото-рый вообще более других философов повлиял на это направление и отличался большой сте-пенью независимости и свободы суждений. В свое время Батай предложил даже организо-вать направление «сюрфашизм», которое было бы по отношению к фашизму тем же, что сюрреализм по отношению к реализму. >>

Глава 17. Язык и политическая эпистемология
Эпистемология — наука о процессе познания
Термин «эпистемология» происходит от греческих корней «episthmh», «знание», и «logoz», «наука», т.е. «наука о знании», «наука о процессе познания». Следует отличать это направле-ние в философии от другого, довольно близкого — «гносеологии» (от греческого «gnosiz», «знание» и «logoz», «наука»). Гносеология занимается проблемой соотношения мыслительно-го процесса с реальностью, исследует вопрос соответствия (или несоответствия) человече-ского сознания бытию, отсюда повышенное внимание к таким критериям как «истинное» и «ложное», «познаваемое» и «непознаваемое», «субъективное» и «объективное», «представле-ние» и «реальность», «форма» и «содержание» и т.д. Эпистемология, в свою очередь, концен-трируется скорее на механизмах и моделях познавательного процесса, оставляя в стороне во-прос о «бытии» и «реальности», об «истине» и «заблуждении».
Эпистемологию интересует более автономные стратегии рассудка и структуры его дея-тельности, нежели их соотнесенность с реальным миром. Эпистемология получила развитие именно в структуралистской философии, которая заостряла свое внимание на структурах языка. Если в рассудочной деятельности человека есть некоторые закономерности, типовые или даже единичные явления, то они сами по себе приобретают интерес для эпистемологии, независимо от того, как они коррелируются с реальностью и коррелируются ли вообще.
Человеческий разум выстраивает относительно реальности определенную картину. Эта картина обладает вполне определенной структурой. Исследовать эту структуру «картины мира» — задача эпистемологии.