16 Март 2011

Философия Политики




Такое отношение к идеологии, качественно менявшее ее функциональный статус, — от языка к высказыванию, — привело к тому, что гиперконформизм, жестко защищая высказывания, не защищал саму языковую матрицу, а следовательно, делал ее уязвимой.
Советский политический язык в эпоху перестройки: вымывание смысла
В перестройку начались серьезные мутации глубинной структуры советской идеологии. Со-храняя видимость «ортодоксии» и придавая высказываниям стилистику привычной идеоло-гической речи, реформаторы из партийной верхушки легко отступали от глубинных струк-турных закономерностей самого языка при том, что большинство советских граждан просто не замечали этого или относились с безразличием.
Показательно, что в перестройку изменилась и сама структура грамотной речи: Горбачев и другие партийные вожди позволяли себе высказывания, некорректные с точки зрения зако-нов русской грамматики. Так, в моду вошло переводить переходные глаголы в статус непе-реходных. Известно высказывание М.С.Горбачева «главное вовремя начать» (с ударением на первый слог).
Здесь речь идет не просто о южнороссийской манере расстановки ударений, но о том, что в русском языке глагол «начать» обязательно требует дополнения — начать «что?» В партийной печати, ранее отличавшейся доскональным соблюдением языковых правил, стали появляться предложения, оборванные на полуслове и незаконченные по смыслу. Точно такие же процессы проходили и в сфере политического языка (в структурном смысле): проекты, инициативы и программы носили обрывочный незаконченный характер, заключали в себе сплошь и рядом логические противоречия. Косноязычие партийных функционеров эпохи перестройки отражало разложение глубинных основ «политического языка».
Ускоренное расшатывание конформного дискурса дискредитировало саму языковую систему, чьи границы и параметры стали восприниматься весьма приблизительно: ортодоксы марксизма давно утратили к тому времени способность адекватно применять базовые идеологические принципы к реалиям действительности, ровно как и те, кто старался обновить их, подстроив под нужды времени. Проблема заключалась в том, что в обоих случаях необходимо было оперировать с парадигмой языка, а не с набором синтагм, но именно этого не могли ни те, ни другие. По этой причине на рубеже 80-90-х годов ХХ века произошло не реформирование политического языка советской системы, но его слом. Утрата парадигмы, живого контакта с ней произошла раньше, чем советская идеология была официально отменена на волне «демократических реформ», начавшихся в начале 90-х. Эти реформы формально ликвидировали советский дискурс, язык распался ранее.
Реформы: проект замены советского политического языка на американский
Фундаментальный кризис оставлял вакуум языка, который первое время заполнялся причуд-ливыми порождениями «политического бессознательного». Но этого было явно недостаточно.
Единственной масштабной альтернативой на уровне парадигм была прямая антитеза со-ветскому языку, воплощенная в американском языке. Американский политический язык в отличие от советского сохранял парадигмальную стройность, заботился о прямом доступе политических элит к структурной матрице. Российские реформаторы — не без внешней под-сказки — пошли наиболее простым путем: вместо восстановления размытой советской мат-рицы и работы с ней они заимствовали альтернативную модель (интересно, что накануне краха советской системы принципы этой модели, представлявшей собой выражение крайнего политического нонконформизма, отстаивали лишь сторонники «Демократического Союза» В.И.Новодворской, постоянно подвергавшиеся политическим репрессиям).
В начале 90-х годов американский политический язык апробируется в качестве нормативной парадигмы для российского общества. Это происходит после победы «демократов» (в лице Б.Н.Ельцина и его окружения) как над консерваторами, пытавшимися сохранить советский язык (Е.К.Лигачев), так и над реформаторами, стремившимися модернизировать его (М.С.Горбачев).
Однако американский политический язык, основанный на принципах либерализма, адекват-но внедрить было очень сложно: он был противоположен не только советскому идеологизи-рованному языку, но и многим парадигмам, составляющим картину «политического бессоз-нательного» русского народа.
Чтобы заменить политический язык на прямо противоположный, новой элите необходимо было применить масштабное насилие, и вместе с тем фундаментально и ускоренными тем-пами освоить этот
новый язык. После расстрела российского парламента осенью 1993 года оказалось, что на тотальный террор либерал-демократы идти не могут или не хотят. При этом общий настрой политических элит, изнеженных в отсутствии необходимости активно мыслить, не позволял эффективно и в кратчайшие сроки перестроить всю систему в либеральном ключе. Поэтому переход от советского языка к американскому был лишь обозначен, но не доведен до конца.
Структурный кризис языка российской политики: конфликт и сбой парадигм
В результате в российском обществе сложилась эклектическая модель политического языка, где перемешались дискурсы, построенные на базе различных парадигм, кардинально кон-фликтующих между собой в самих фундаментальных предпосылках. Возникла сложная си-туация, в которой отсутствовала признанная (добровольно или насильственно) матрица «по-литической корректности» — единый «политический язык».
Эта ситуация является анормальный для любой политической системы, требующей одно-значной определенности по поводу своей структурной парадигмы. Сегодня все разнообразие политической жизни может реализовываться лишь на уровне высказываний, так как в противном случае общество не будет консолидировано по основному признаку — использованию единого языка.
Постсоветское общество основано на конфликте двух полярных языковых парадигм — инер-циально-советской и новаторско-американской, что создает неопределенность и катастро-фичность, с одной стороны, а с другой, позволяет многим политическим силам «с полным основанием» выстраивать политические высказывания, отправляясь от произвольных пара-дигм, действуя методом случайного подбора или немотивированного рециклирования фраг-ментов прошлых дискурсов в неприемлемых географических и исторических условиях.
Идеологическая карта российских партий в 90-е годы
В этом смысле показательны думские партии 90-х годов:
- «Демократический выбор России»* (позже СПС*) и «Яблоко»* были носителями более или менее связного американского политического языка;
- КПРФ* выступала от имени инерциального советского языка с существенным добавлением разрозненных обращений к «политическому бессознательному» (национализм, геополитиче-ская и историческая преемственность и т.д. — темы, чуждые советской идеологической орто-доксии);