16 Март 2011

Философия Политики




Конформизм политического языка
«Политический язык» в конкретном обществе может быть двух видов — конформный и нон-конформный. В любой общественной системе существует определенная доминирующая по-литическая парадигма, которая предопределяет проявление власти в сфере языка. В разных типах общества мы имеем дело с религией, традицией, идеологией и т.д. Но в любом случае есть матрица, определяющая, какой «политический язык» является властвующим, общеобя-зательным и требующим по отношению к себе конформизма. Очевидно, что «политический язык» Византии, Западной Римской Империи, богомильского княжества Боснии и исламско-го халифата были различными. Точно так же дело обстоит и в современных обществах.
Конформный «политический язык» предполагает, что использующий его — самим этим фак-том — признает парадигму, лежащую в его основе, считается с ее закономерностями, ограни-чениями и логикой. Например, в христианском государстве (обществе) от любого члена об-щества требуется не ставить под сомнение догматы о Воплощении, Пресвятой Троице, Вос-кресении и т.д. В тоталитарном советском обществе не подлежали сомнению «истины» исто-рического и диалектического материализма, учение о смене экономических формаций и т.д. Понятно, что об этих предметах в повседневной жизни и даже в политике говорилось до-вольно мало, но парадигмальное признание правомочности религиозных или идеологических предпосылок оказывало серьезное и глубокое влияние на всю систему Политического. Степень политической и идеологической индоктринации и ее формы были весьма различны, и в разных обществах «политический язык» проникал в общество с разной степенью глубины. Но в любом случае, значение конформизма «политического языка» проявлялось со всей очевидностью, как только возникал дискурс, парадигмально конфликтующий с идеологией власти.
Конформизм «политического языка» является внешней стороной политизации общества. Он существует всегда, и любое общество ориентируется на систему, которую в терминах либе-ральной «soft ideology» принято называть не «господствующей идеологией», но «нормами по-литической корректности».
Конформистская ирония масс
Здесь есть очень интересный момент: на уровне массы, на уровне объекта языка, макси-мально удаленного от понимания парадигм «политического языка», конформизм является формальным. «Политический язык» здесь используется фрагментарно и подчас интерпрети-руется в системе координат, сопряженной с инерциальными останками предшествующих политических систем, архаическими структурами, спецификой разговорного языка как тако-вого. Требующий от масс конформизма «политический язык» сталкивается здесь со своего рода «политическим бессознательным», которое существенно искажает и видоизменяет его структуры, перетолковывает их на свой лад.
Здесь мы соприкасаемся с тем же явлением, которое отметили выше: одна парадигма со всей совокупностью построенных на ней высказываний может быть истолкована исходя из дру-гой, альтернативной парадигмы (ее отвергающей) или более глубокой парадигмы (ее интег-рирующей). На уровне интеллектуальных элит речь шла о фундаментальном умственном усилии, с помощью которого происходит осмысление глубинных парадигмальных структур различных идеологий. На уровне масс осуществляется нечто аналогичное, но не за счет на-пряжения мысли, а за счет интеллектуальной пассивности, уклонения от рационального освоения грамматики «политического языка», за счет ироничного саботажа масс прямоли-нейных дискурсивных декретов власти.
Массы аккумулируют различные парадигмы, совмещая их в гротескном ансамбле. Каждый новый «политический язык», который они вынуждены принимать, постепенно растворяется в «языковом бессознательном», и если правление этого языка длится долго, то «бессознатель-ное» постепенно его видоизменяет, а если его сменяет новая версия, то фрагменты последней так же сливаются с общей стихией затонувших в бессознательном парадигм.
Поэтому следует различать — конформизм элит, который предполагает активное освоение нормативов «политического языка», своего рода, «политическую грамотность», и конфор-мизм масс, который, как правило, под покровом повиновения скрывает в себе безразличие, отчуждение и иронию.
В качестве примера можно привести восприятие русским простонародьем и особенно сек-тантами — большевистской революции. Схоластика марксизма была в то время совершенно чужда и непонятна массам, и все события интерпретировались в привычных понятиях — «рай на земле пришел», «конец света наступил», «солнце теперь будет вместо нас работать» (см. А.Платонов «Чевенгур») и т.д.
Оппозиция — нонконформизм дискурса, революция — нонконформизм языка
Наряду с ироничным «нонконформным конформизмом» масс в обществе может существовать и формальный осознанный нонконформизм. Эта позиция как правило свойственна контрэлитам, которые ориентируются на альтернативные существующей политической власти парадигмальные модели. Это — случай революции (кастовой, классовой, религиозной и т.д.).
Но так происходит не всегда — подчас те, кто хотят ниспровергнуть власть, исходят из той же самой политической парадигмы, добавляя к чисто технологической проблеме «ротации элит» определенные сдвиги в «политическом языке». Эти сдвиги — лишь иные версии выска-зывания на языке прежних парадигм.
Таким образом, мы различаем в нонконформизме две версии — нонконформизм высказыва-ния (оппозиция, критика, в крайнем случае «переворот») и нонконформизм языка (револю-ция). В обоих случаях речь идет об осознанных манипуляциях с «политическим языком», ко-торый либо признается, но используется против приоритетного дискурса власти, либо отри-цается в пользу иного «политического языка». Наиболее радикальной формой нонконфор-мизма является «нонконформизм языка», его «смена» (по выражению Стефана Малларме). Эта операция требует особых качеств, которые присутствуют лишь в элитах. Поэтому уча-стие в революции масс и создание «массовых обществ», как правило, вдохновляется и кон-тролируется представителями контрэлиты (революционерами и заговорщиками), носителями «активного нонконформизма» (на уровне дискурса или парадигмы), ориентирующими в своих целях «пассивный нонконформизм» масс, подчас используя хаотическую путаницу в «политическом бессознательном». Так, многие простые солдаты, поддержавшие восстание декабристов, искренне считали, что «Конституция», которую они вышли защищать на Сенатскую площадь, это супруга «Константина», провозглашенного заговорщиками «императором».
Грамматика политического языка США
«Политический язык» США в своей основе содержит структуры либеральной философии, ко-торая и служит базовой структурой для целого веера возможных и действительных дискур-сов. В качестве основных элементов, на которых строится этот язык, можно выделить сле-дующие принципы: