16 Март 2011

Философия Политики




Последствия такого вульгарно понятого «расизма» стоило русским, евреям, всему человече-ству миллионы жизней. Казнь Розенберга в Нюрнберге — конец закономерный.
То же самое можно сказать и о национал-социализме Гитлера в целом. С точки зрения, фи-лософии политики, идейный багаж нацизма представляет собой убогую смесь из различных этнических, расовых, классовых, геополитических и социальных учений, приправленными примитивно истолкованными цитатами из Ницше. Редкие содержательные моменты, кото-рые можно там выявить, представляют собой огрубленные и извращенные до неузнаваемо-сти заимствования из арсенала авторов консервативной революции*.
Этим обстоятельством объясняется тот факт, что мы не выносим политическую философию национал-социализма для отдельного рассмотрения. Национал-социализм представляет со-бой бесспорно масштабное и грандиозное явление в политической истории современности, и в курсе политической истории или политологии необходимо уделять его рассмотрению достаточно много места. Но с точки зрения философии политики, это на редкость скудный предмет для исследования. С другой стороны, идейное течение консервативной революции 20-30-х годов в Германии, которое обычно упоминается лишь мельком в курсе политической истории и политологии, заслуживает, с точки зрения философии политики, самого серьезного внимания и тщательного изучения. На этом примере можно легко убедиться в том концептуальном зазоре, который существует между объектами исследования и методологиями соответствующих дисциплин.
Социал-дервинизм и либерализм
Либеральная идеология оценивает стремление к войне, агрессию в строго отрицательном смысле. Отличительной чертой этой философии является минимализация насилия. Но вместе с тем, либералы не могут отрицать конфликтной природы социального устройства, психоло-гической тяги к агрессии, свойственной людям. Эти идеи развиты уже у Гоббса. Следова-тельно, отказывая принципу насилия, вражды и войны в онтологической и правовой леги-тимности, либералы имеют на этот счет и более реалистичную позицию. Она оформлена в теории «социал-дарвинизма»*.
Натуралист Чарльз Дарвин разработал учение об эволюции животного мира, где большую роль играл принцип внутривидовой и межвидовой борьбы, как стимул к биологическому развитию. Социал-дарвинизм — это проекция такого подхода на социальную сферу.
В либеральном контексте «борьба за выживание» в обществе ставилась в конкретные исто-рические рамки. Если некогда Гоббс предлагал регламентировать потенциальную «войну всех против всех» через усиление государственного аппарат (теория «Левиафана»), то соци-ал-дарвинисты перевели тему в иное русло, предложив канализировать энергию борьбы в поле свободной экономической конкуренции.
Свободная конкуренция становится в либеральной философии политики единственной зоной, где агрессивность признается легитимным качеством и война (коммерческая, конкурентная) считается допустимым явлением. Наиболее последовательные либералы настаивают на том, чтобы простор этой борьбы было максимально широким и ограничивался бы минимальным набором общих правил при почти полном невмешательстве государственных или социальных инстанций. Идеальным пространством для такой борьбы является полностью «свободный рынок».
Экономическая конкуренция при этом должна представлять собой «джунгли», т.е. совершен-но неупорядоченное пространство, где позиции игроков могут постоянно меняться и их приемы совершенствоваться; более того, субъекты рынка могут постоянно мутировать, ук-рупняться или дробиться, подстраиваясь под конъюнктуру. В такой конкурентной рыночной борьбе за выживание осуществляется не физическое, не духовное, не социальное, но «эконо-мическое насилие» — выигравшие (английское «gainers») обогащаются, поглощают слабых и наслаждаются поражением конкурентов, проигравшие (английское «loosers») — остаются ни с чем. В этом процессе идет непрерывное становление экономических элит и их ротация. Кто-то разоряется, кто-то обогащается. Сильные становятся сильнее, слабые должны сами справ-ляться со своей слабостью. Здесь как в классической войне торжествует принцип «Vae victis!» — (на латыни «Горе побежденным!»)
Как и в любой войне в экономической войне есть разделение на друзей и врагов (партнеров и конкурентов). Причем такой подход влечет за собой своеобразную этику: «выигравший» воспринимается не просто как удачливый, а как «обреченный на удачу», как «избранный» «невидимой рукой рынка» — «проигравший» вызывает не сочувствие, но лишь насмешки и презрение. Как и в животной борьбе видов действителен только закон силы — в данном слу-чае экономической силы.
При этом одна из важнейших задач либерализма не допустить перехода напряженности эко-номической конкуренции в форму конфронтаций иного (силового) типа. В отличие от дерег-ламентации* и освобождения рынка здесь либералы настаивают на строгом контроле и учете со стороны правоохранительных и судебных органов: в данном случае либеральный паци-физм действует в полную силу.
Насилие приемлемо лишь в экономической плоскости — можно разорить конкурента, купить его, разрушить дело его жизни, совершить любые экономические действия, никак не вписы-вающиеся в нормы общепринятой этики, но его нельзя тронуть и пальцем. Конечно, это сбывается лишь в теории, на практике же эта хрупкая грань сплошь и рядом нарушается, и «победители» прибегают ради победы ко всевозможным (и не только чисто экономическим) средствам. Однако, дело даже не в том, что удержать освобожденную агрессию в строго за-данных рамках на практике невозможно; гораздо важнее, что либеральный социал-дарвинизм отказывается вообще принимать во внимание социальные, этические, психологи-ческие последствия непрерывных экономических войн. Положение «loosers» в определенных случаях оказывается невыносимым, и по определению в него попадает большинство членов общества, так как сильных всегда заведомо меньше, чем слабых.
С точки зрения социалистического (а также традиционалистского и консервативно-революционного) подхода, общество, основанное на таких принципах, не далеко ушло от нацизма, только в завуалированной форме.
Пацифизм
У пацифизма тоже есть сакральные корни. Как есть эти корни у войны и ее философии, есть они и у философии мира.
В кастовом обществе миролюбие было характерной добродетелью жрецов, брахманов. Ин-дуистская традиция утверждает, что сакральной обязанностью каждого брахмана является соблюдение принципа «ахимса» — на санскрите, дословно «ненасилие», «непротивление». Это вытекает из кастовой природы жречества, которая связана с созерцанием единства мироздания, с гармонией и неизменностью. Жрецам большинства религий запрещалось носить оружие и участвовать в актах насилия (справедливого или нет). В Индии этот запрет столь строг, что брахману нельзя оказывать сопротивления даже в том случае, если ему и его близким грозит гибель.