16 Март 2011

Философия Политики




Не менее впечатляюще проявлялись сходные мотивы в период восстания эсхатологической секты «адамитов» в Чехии, которые объявили, что райское эсхатологическое состояние во главе с Христом уже вернулось. Адамиты также объединяли жен, имущество. Их назвали «адамитами», потому что они предпочитали ходить нагими, «как Адам в раю». Католические инквизиторы, правда, поступили с адамитами в сущности так же, как и американская поли-ция с несчастными эсхатологическими карго-культистами Новой Гвинеи, только с несравнимо большей жестокостью. Большинство их сожгли на кострах или замучили до смерти. По мнению официальной западной Церкви эсхатологические события, которые чешские сектанты поспешили поместить в настоящее, следует относить к неопределенному далекому будущему.
В эсхатологических культах мы неизменно видим стремление провозгласить, что человек — это не только Бог в потенции, Бог в перспективе, но Бог в актуальности, здесь и сейчас. Это направление получило название «мессианизма» или «хилиазма».
Прямая, действительная и абсолютная божественность человека провозглашалась в средне-вековых «Братствах свободного духа».
Русский коммунизм, особенно первых лет, впечатляюще описанный в «Чевенгуре» Андрея Платонова, имеет прямое отношение к всплеску эсхатологического чувства: частью русских большевиков революция и последующие за ней события осознавались как наступление «цар-ства Божьего на Земле», полнокровное раскрытие сверхчеловеческого начала в «новых лю-дях» большевизма5.
Материализм
Помимо с спиритуалистической версии максимального гуманизма есть версии максимального гуманизма, которые рассматривают как единственную подлинную реальность человека его низший, биомеханический полюс. Принято называть эти теории материализмом. Философия материализма складывалась в истории человеческой мысли постепенно, выдвигая как доказательства своей правоты факты и закономерности, подтверждавшие наличие в человеке животных и механических элементов.
Механицизм, которым после Декарта и Ньютона, увлеклось большинство философов Нового времени, развивал представление о Вселенной, животных и даже о самом человеке как о хитроумных механизмах (так называемая «метафора часов»). Философ Декарт считал животных аппаратами, а сенсуалист Ламетри довел этот подход до логического конца в своем знаменитом труде «Человек-машина», где он отождествил человеческий организм с техническим устройством. В этом направлении двигалась мысль и основателей физиологической школы (Бальви, Сантори, Борели и т.д.), предложивших рассматривать органы человеческого тела как механические приборы: печень — печь, легкие — меха, суставы — рычаги, мышцы струны, сердце — насос и т.д., сформировав новое чисто аппаратное представление об анатомии человека. Физиологический подход лежит в основе всей современной медицины, развившейся из «ятромеханики», обращающейся с телом человека как с набором механических деталей.
Сторонником этой версии материализма был вождь пролетарской революции В.И.Ленин, согласно которому, сознание человека есть отражение объективно существующей вне его реальности, то есть механическая рефлексия окружающей среды. Советская наука признавала этот подход за безусловную догму.
Так как механический полюс в человеке здесь признается за единственно реальный, а вся остальная надстройка — психическая и ментальная — считается производной (советские биологи, физиологи и медики, в частности, Павлов, немало сил приложили для того, чтобы обосновать теорию «врожденных рефлексов», выражающих механический код, управляющий поведением живых существ), то человек перестает быть только человеком и становится процессом самосовершенствования материальной субстанции.
Благодаря наличию материалистического общего знаменателя люди становятся функциями от предшествующей им и всеобъемлющей материальности. Механический материализм час-то является составной частью коммунистических и эгалитаристских теорий — обращение к общему материальному началу нивелирует индивидуальные различия. Такое отношение симметрично тому, как в спиритуалистической версии максимального гуманизма человече-ская душа растворяется в лучах сверхчеловеческого Божества.
Дарвинизм
Параллельно механицизму развивалось и иное антропологическое направление, подходив-шее к этой же теме несколько с иной стороны. Речь идет о разработке теории происхождения человека от животных и (на последней стадии) обезьяны. Переломным моментом в этом направлении стали труды Чарльза Дарвина, который придал теории стройность, снабдил ее научным аппаратом. По Дарвину, спонтанное движение неживой материи привело в результате множества статистических комбинаций к возникновению живой клетки, а от нее в результате хаотических процессов стали появляться первые примитивные живые организмы, далее пошли более сложные, и, наконец, через «эволюцию видов», множество этапов адаптации к природной среде и борьбы за выживание появился человек.
Человек в таком понимании есть эволюционировавшее животное, а следовательно, ключи к его пониманию следует искать в изучении животного мира. Еще более подробно эти идеи развил Конрад Лоренц, доказывающий, что человек (даже современный, культурный человек) — это высоко цивилизованный зверь, а его действия есть не что иное, как проявление звериного начала в утонченных формах.
Эти антропологические версии не могут быть рассмотрены как полноценные формы макси-мального гуманизма, поскольку они выделяют в качестве главенствующего только низший — животно-машинный аспект —человека. Тем не менее, они показательны, так как в отличие от минимального гуманизма здесь реальность человека полагается не в самом человеческом бытии, а за его пределами, что функционально сближает крайних материалистов с крайними спиритуалистами.
Субъективный идеализм и субъективный материализм
Минимальный гуманизм тесно связан с тем, что в философии принято называть «субъектив-ным идеализмом». Здесь все исходит из предпосылки, что индивидуум всегда остается самим собой, строго тождественным самому себе. Такой статический индивидуум не может всту-пать в прямой контакт с тем, что лежит вне его границ, он имеет об этом только представле-ния, гипотезы, рассудочные конструкции. Он может стремиться к возвышению, к идеалу, но пределы такого стремления строго ограничены, человек ни при каких обстоятельствах не может преодолеть фатальной черты, за которой (здесь чисто гипотетически) находится «не-человеческое».
Наряду с «субъективным идеализмом» легко можно представить себе и «субъективный мате-риализм». Это термин достаточно емкий, поскольку, оставаясь в рамках минимального гума-низма, вполне можно представить себе человека, который отнюдь не стремится к достиже-нию высокого идеала, живет по инерции, удовлетворяясь материальными предметами и ве-гетативными ощущениями, сближаясь с ритмом и структурой существования «зверо-машины». Но и в этом случае минимальный гуманизм признает такого человека именно че-ловеком, т.е. чем-то фундаментально отличным от зверомашины. Механистичность и жи-вотность материально ориентированного человека рассматривается здесь не как проявление «раскрепощенной естественности», но как следствие «морального выбора», т.е. представле-ния и воли, предопределяющих действие (каким бы оно ни было).