16 Март 2011

Философия Политики




В христианском понимании метафизики войны, находящей свое высшее выражение в «мученичестве-свидетельстве», духовное и материальное сливаются воедино.
Мы видим, что политический эффект, достигнутый подвигами христианских мучеников, был не меньший (если не больший), чем в случае исламских войн против «неверных». Хри-стиане, погибая за веру, меняли образ мира, политический строй, веру и традицию госу-дарств и народов, среди которых он осуществляли акт «свидетельствования». Так христиан-ство вело победоносное наступление на языческий мир и укрепляло свою политическую он-тологию.
Духовная брань
Другим аспектом сакральной войны в христианстве является аскетическая практика борьбы с грехами, «духовная брань». Человеческая жизнь для христианина представляется постоянным сражением, которое он (как воин рати Христовой) обязан вести с соблазнами, грехами, злом. Множество христианских молитв, песнопений, чинов и служб исполнены образами битвы. Это, в первую очередь, внутренняя битва. Дьявол и его подчиненные, полчища бесов, непрестанно атакуют душу христианина, подвигая его на грех, склоняя на сторону ада. Слабая человеческая личность постоянно попадается на эти ухищрения, падает, впадает в грех. Не прекращающаяся битва с «прилогами» (так в аскетической традиции называются «побуждения ко злу», исходящие от бесов, внешних по отношению к душе злых сил) есть непрерывное занятие верующего. Соблюдение постов, регулярные молитвы, посещение богослужений и соблюдение канонов христианской этики являются опорой на этом пути, а главным оружием воля и мужество.
Монахи и отшельники, которые уделяют внутреннему миру души гораздо больше внимания, нежели миряне, разработали целые системы ведения «невидимой брани», изощренные страте-гии «бесоборчества». Описания святых и подвижников полны сценами искушений и их трудного преодоления. «Прилоги», грехи, малейшие поползновения души уклониться описаны детально и тщательно, предлагается тактика противодействия каждому из них. Аскетическая литература является излюбленным чтением не только самих монахов, но и мирян, которые видят в этих (редко достижимых в обыденной жизни) примерах — идеал и образец подлинного духовного бытия.
Битва ангелов
Для христианина духовная брань не только удел людей. Она ведется и на более высоких уровнях, затрагивая высшие твари — ангелов. Среди них также существует раскол. Часть ангелов, ведомая «Денницей», сатаной, ниспала с небес, восстав против Бога, и оказалась в аду. Они-то и составляют бесовские полчища. Другая часть — во главе с архангелом Михаи-лом — осталась верна Богу. Они суть «воинство небесное», где «архистратигом» (по-гречески «воеводой») является архангел Михаил. Именно Михаил со своей ангельской ратью сбросил сатану в ад еще до сотворения первого человека. И с тех пор битва ангелов не прекращается, она пропитывает бытие, природу, человеческую историю, образуя парадигму «священной войны». Люди соучаствуют в этой битве — то на стороне ангелов, противясь грехам, то, под-падая под власть бесов — уклоняясь в грех, в отступничество, в ересь.
Внутренняя душевная борьба человека в такой перспективе становится составляющим эле-ментом несравнимо более серьезной непрекращающейся битвы, сотрясающей основы Все-ленной, интегрируется в более широкий универсальный контекст. Это дает аскетической практике дополнительное сакральное измерение. В христианстве это выражено в идее «анге-ла хранителя», который придается каждому новокрещенному: отныне в человеческой судьбе соучаствует напрямую высшая сила, которая является опорой и поддержкой для его воли, обращенной к праведности и благочестию. Ангелу хранителю христианские подвижники и святые сложили отдельные молитвы и каноны.
В то же время не оставляют человека в покое и бесы, которые навязывают через «прилоги» свою стратегию поведения. Неотступно следующие за человеком ангел и бес не являются лишь «проекциями» моральной драмы, но полноценными невидимыми духовными силами, интегрирующими христианина в общий контекст духовной битвы, делая его самого, его сердце, его душу «полем битвы ангелов».
Это грандиозное сражение по христианской эсхатологии должно завершиться в конце вре-мен окончательной победой ангельской рати, которая будет сопровождать Второе Пришест-вие Христа и упразднением могущества ада. Таким образом, вся история мира является для христиан нескончаемой грандиозной битвой, войной светлых сил против темных. Конец света мыслится как победа в битве.
Крестовые походы
Для православной традиции, наиболее близкой к изначальному христианству и сохранившей в целости основные метафизические стороны этого учения, нехарактерно прямо переносить теорию «войны ангелов» на историю государств и народов. Так, гонения на христиан — подчас весьма суровые — со стороны языческого Рима не привели к «демонизации империи», к ее отождествлению с «оплотом бесов».
Некоторым отступлением от этого принципа были католические крестовые походы, направ-ленные против «сарацин», «неверных» (т.е. «мусульман») для отвоевания «гроба Господня» и Иерусалима. Крестовые походы были благословлены Римскими Папами и рассматривались как «священная война», «богоугодное дело». В этом вопросе нельзя исключить влияние самой исламской традиции и концепции «малого джихада», так как идеология «крестовых походов» зеркально отражает именно мусульманский подход. В христианской традиции ранее аналогов этому не было, как совершенно чуждой оставалась идеология «крестовых походов» православному миру. Более того, Святая Земля, которую шли освобождать крестоносцы, ранее не вызывала у христиан того чувства, какое присутствовало в «крестовых походах». Новый Израиль был перенесен на весь христианский мир, и евангельские события ежедневно и ежегодно повторялись в каждой церкви, где в ходе божественной литургии верные причащались плоти и крови Живого Бога, присутствующего в актуальности, а не как историческое воспоминание.
В некоторых случаях то или иное христианское царство, боровшееся с иноплеменниками другого исповедания, делало попытки применить логику «войны ангелов» для фундамента-лизации национальной идеи. Этим, кстати, пользовалась Западная Церковь в четвертом «кре-стовом походе», в результате которого католические рыцари захватили Константинополь и установили эфемерную Латинскую Империю. Нападение на христианское царство мотиви-ровалось необходимостью борьбы с «ересью», «с восточными схизматиками»*, описанными в самых жестких теологических тонах.
В оборонительных целях — перед угрозой католического давления с Запада — прибегала к этому и Русская Православная Церковь, хотя эти сюжеты не получили законченного бого-словского оформления.