16 Март 2011

Философия Политики




- война является частным случаем, отклонением от изначальной гармонии, элементом беспо-рядка в универсальной системе порядка (это взгляд брахманический).
Ормузд против Аримана
Пример крайней формы дуалистической традиции мы видим в Древнем Иране, где преобла-дал маздеизм, позже реформированный «пророком Зороастром». Это было воинственное об-щество, добившееся больших успехов в завоевании земель на Ближнем Востоке, постоянно воевавшее с Грецией.
Зароастрийская мифология была основана на утверждении дуализма между светлым божест-вом Ормуздом и темным божеством Ариманом. Любое историческое столкновение персов с неперсами, любая война рассматривалась как война со стороны Ормузда, воплощенного в персах, против полчищ Аримана, воплощенных в других народах. Здесь мы встречаемся с проекцией принципа дуализма (фундаментального противостояния) на самые высшие сферы: на само Божество, на человечество, на силы природы, на народы и цивилизации.
Великий персидский поэт Фирдоуси в своей эпической поэме «Шахнаме» дает развернутую картину мифологического понимания войн с соседними народами и царствами, которые ве-лись иранскими властелинами. В этой картине мире существует пара противоположностей — Иран и Туран. Иран — страна ариев, где живут «дети света». Это — «светлая страна», населен-ная «солнечными людьми». «Солнечные люди», иранцы, поклоняются огню и свету, Ормузду. (Поклонение огню играло большую роль в персидской традиции). Им противостоят «дикие» и «нецивилизованные» народы Турана (степные кочевники Евразии), которые суть «народы тьмы», поклоняющиеся «дэвам», «демонам», темным божествам. Все, кто живет севернее Кавказских гор, для Фирдоуси — «дети Аримана», носители разрушительного темного начала. Война Ирана с Тураном, составляющая нить «Шахнаме», осмысляется в радикально сакраль-ных терминах — это настоящая «священная война».
Сакрализация расы в маздеизме в контексте радикального теологического дуализма (позже вновь проявившегося в манихействе и христианских гностических сектах — вплоть до ката-ров) приводило к самым странным и отталкивающим для других народов этическим и пра-вовым последствиям: из опасения смешения с «детьми тьмы» древние иранцы признавали правомочность инцеста как приемлемой обрядовой формы брака; смысл легализации извра-щения был тот же — гарантировать сакральную чистоту «солнечных людей».
Битва на поле Куру
Индуизм, развившийся из того же корня, что и иранская традиция, во многих аспектах пред-ставляет собой его полную противоположность. Если маздеизм тяготеет к «двойственности», то индуизм — к «недвойственности» (принцип «адвайты»). Дух единства мироздания пропи-тывает эту традицию.
Индуистская традиция выработала, тем не менее, подробную сакральную философию войны, которая коренится в двойственной структуре проявленного мира, что включает и двойствен-ность духовных сил (богов-дэвов и демонов-асуров); при этом признаваемая двойственность никогда и ни при каких обстоятельствах не проецируется на само Первоначало, в котором все противоречия сняты. Индуистская мифология описывает постоянные битвы дэвов с асурами, которые не только составляют важнейшую часть бытия космических духов, но и проецируются на земную историю. Поскольку подчас конфликт разражается внутри мира богов и внутри мира демонов, то картина становится еще сложнее. Индуизм сакрализирует войну, но не абсолютизирует ее, не возводит в высший метафизический принцип.
В индуизме огромную роль играет эпос «Махабхарата», считающийся сакральным текстом, «смрити»*, толкующим основные метафизические и духовные принципы.
Сюжет «Махабхараты» состоит из истории конфликта между двумя фракциями индусских царей — пандавами и кауравами. Традиционная метафизика, рассказ об устройстве высшего мира, обрядовые, религиозные и этические предписания даются через повествование о пери-петиях войны. Эта война рассматривается как нечто архетипическое: на стороне пандавов выступает аватара (воплощение) бога Вишну, бога гармонии и охранения, на стороне их противников, кауравов — бог Шива, бог разрушения.
Центральную часть «Махабхараты» занимает песнь «Бхагават-гита», где описано решающе сражение между двумя партиями на поле Куру («Курукшетра»). Со времени этого сражения индусы отсчитывают начало «темного века», «кали-юги».
В этой песне Кришна (аватара бога Вишну, возничий колесницы Арджуны, главы войска пандавов) излагает индусскую философию войны. Арджуна на поле Куру перед началом схватки впадает в сомнение: перед ним в противостоящем войске находятся не только враги, но и близкие родственники, наставники, друзья, вовлеченные в противостояния хитрыми интригами кауравов. Арджуна колеблется: зачем проливать кровь и причинять столько страданий хорошим людям. В духе индуистской этики он тяготеет к гармонии и миру, боится нарушить естественный ход вещей, сомневается в наличии глубинных сакральных оправданий предстоящей схватки.
На это Кришна излагает ему сокровенный смысл происходящего. Он предстает перед Ард-жуной не только в своей человеческой, но и в «божественной» форме — как гигантское свето-вое существо, внутри которого вращается мир, живут и умирают мириады существ. Кришна учит Арджуну основам карма-йоги, «пути действия». На этом пути важен не результат, но ритуальное исполнение предначертанного, добрые намерения и строгое исполнение кастового и религиозного долга. Кришна утверждает: все происходящее, в том числе конфликты и войны мира, не произвол и не случайность, это зависит не от слабого человеческого рассудка, но от изначального промысла. За всем — за порядком и за беспорядком — стоит система глубинных причин, внятных божеству, но недоступных смертному. «Ты не можешь убить никого, не можешь никому нанести вред, Арджуна, утверждает Кришна. — Стоящие перед тобой вражеские ряды уже побеждены, и воины уже погибли, потому что в этом сказывается логика духовного закона — дхарма.» И Кришна заключает свои наставления — «Поэтому сражайся, Арджуна!»
В битве на Курукшетра проявляется высшая метафизика боя: люди идут на войну, подчиня-ясь логике мирового процесса, велению высших сил. Они не могут изменить ход судьбы по своему произволению, их удел — точно следовать законам касты, традиции, этики, духовным принципам своей культуры.
Джихад в исламе
Концепция «священной войны», джихада, играет важную роль в исламской религии. Теория джихада развита исламскими богословами и толкователями «Корана» и сунны довольно под-робно.
Джихад имеет для мусульман значение «сакральной войны»; ее изначальный смысл состоит в битве тех, кто признал «единобожие», против «идолопоклонников» и «язычников», т.е. тех, кто «придает Богу сотоварищей» (принцип «ширка» — по-арабски — отступления от строгого единобожия). Следовательно, джихад имеет отношение к самим основам веры и составляет такую же обязанность мусульманина, как пятикратная молитва, милостыня, паломничество в Мекку («хадж») и т.д.