16 Март 2011

Философия Политики




Идеи Ж-Ж. Руссо
Некоторые идеи революционной демократии были сформулированы французским филосо-фом Жаном Жаком Руссо.
Руссо рассматривал прогресс как процесс отчуждения, считал первобытные общества — есте-ственным, гармоничным, идеальным социальным организмом, живущим в сбалансированных отношениях с окружающим миром. Отсюда его тезис: «Назад, к Природе!». В этом духе Руссо развил теорию «благородного дикаря», которая отчасти напоминает идеи Маркса о «пещерном коммунизме».
Руссо активно противостоял реакционным феодальным кругам, которым противопоставлял ценности первобытного существования в гармонии с природой (он считал, что науки и ис-кусства разрывают эту связь), настаивал на «радикальном и общеобязательном равенстве». Но вместе с тем показателен его острый конфликт с либерал-демократами — «просветителя-ми» (в частности, с Вольтером). В нарождающемся буржуазном либерализме он видел не преодоление пороков феодального общества, но их продолжение и усугубление.
В период Французской революции Руссо серьезно повлиял на ее самые крайние и радикаль-ные круги — якобинцев.
Парадоксы социализма
Социализм как философское и политическое учение является развитием идей революционной демократии. Смысл «социализма» состоит в негативном отношении к либерал-буржуазному обществу, в стремлении к его преодолению.
В отличие от крайне реакционных форм — таких, как фундаментальный консерватизм, традиционализм и т.д., социализм отвергает современную парадигму, обращаясь не к прошлому, а к будущему. Однако он стремится не опровергнуть парадигму современности, но качественно видоизменить ее.
Социализм и другие левые учения, сходные с ним, не вдохновляются прошлым и ностальги-ей по «золотому веку» напрямую, в своих теориях они не отвергают «прогресс» и «развитие», выступая за них от лица «будущего» и принципиально иного общественного устройства, не-жели т.н. «буржуазное общество».
Социалисты формально никогда не открещивались от современности, не стремились проти-востоять ей. В их учениях буржуазная (либерал-демократическая и либерал-консервативная) политическая модель рассматривается как важный момент развития, который, тем не менее, требуется преодолеть, переводя общество в новое состояние. Все социалисты признают не-обходимость этого качественного скачка, все сходятся в том, что буржуазное общество не-удовлетворительно. Если оно и воплощает «современность», то лишь по отношению к пре-дыдущим формациям. Социалисты, видящие идеал и точку отсчета в «светлом будущем», считают «современными» только самих себя. Это качественно иное понимание «современно-сти». И в этом — сложность адекватной расшифровки сущности социализма и левой полити-ко-философской мысли как таковой.
Социалистическая утопия
Буржуазная философии политики, десакрализация мира считаются социалистами этапом для фундаментального шага в будущее, чьи онтологические параметры должны, однако, стать иными. Будущее большинству социалистов видится как «новая сакральность», не как воз-врат к «старой сакральности» прошлого, но как обретение принципиально нового бытия. Это бытие предстает в форме «общества справедливости, равенства, братства и счастья», в нем народы земли обретут высшую цель, будут восстановлены «райские условия существования» для всего человечества. Этот идеал соответствует эсхатологическим чаяниям, представлению о «третьем царстве» — «царстве Святого Духа».
В некоторых системах — например, у социалистов-утопистов Фурье, Сен-Симона, Оуэна и т.д. — будущее предстает как мистическая реальность с преобладанием либо магических либо теологических мотивов.
В социалистическом будущем должны измениться природа человека (появление «нового че-ловека»), природа общества (конец эксплуатации и насилия, всеобщее равенство), природа мира (укрощение стихий, преображение вещества). Эта социалистическая онтология, не-смотря на отсутствие прямых аналогов в прошлом, постоянно сбивается на язык, свойствен-ный мифам и сакральным преданиям. Показательно, что большинство социалистов и рево-люционных демократов XIX века принадлежали к масонским, мистическим и оккультным организациям, интересовались эсхатологическими теориями, каббалистическими учениями и гностическими текстами. Кажется, что социалисты больше вдохновлялись идеалом не вче-рашнего, но позавчерашнего дня — подобно «доброму дикарю» Руссо или «пещерному ком-мунизму» Маркса.
Социализм как отрицание парадигмы современности
В целом, парадигма социализма является не одной из разновидностей парадигмы современ-ности, наряду с либерализмом, но ее отрицанием; стремлением не завершить логически про-цесс десакрализации Политического, но приступить к новой сакрализации через «револю-цию». Философия политики социализма оказывается одной из гротескных — экстремальных, эсхатологических, хилиастических — разновидностей сакрального, и это сближает ее с фун-даментальным консерватизмом (особенно в его крайних версиях — интегральный традицио-нализм Генона и Эволы) больше, нежели с либерализмом.
Показателен пример полемики фундаментального консерватора Доноса Кортеса с теорети-ком анархизма Жозефом Прудоном. При этом и Кортес и Прудон в равной мере ненавидели либеральную буржуазию, которую они интерпретировали по-разному. На самом деле, Пру-дон и Кортес были близки друг к другу не только по темпераменту и радикализму в форму-лировке прямо противоположных позиций, но и по более глубокому основанию: оба от-стаивали сакральное против десакрализованного. При этом один видел сакральное в про-шлом, а другой в будущем; один отождествлял его с возвратом к католико-имперской моде-ли, другой — с построением справедливого свободного общества всеобщего равенства и бла-городного труда.
Свобода для социалистов (и анархистов), в отличие либералов, всегда была содержательным понятием: это была не только «свобода от» (liberty), но и «свобода для» (freedom).
Можно сказать, что в социализме мы встречаем логику, сходную с диалектикой Гегеля: Аб-солютная Идея отчуждается от самой себя лишь для того, чтобы достичь самопознания; так и в социально-политической истории — буржуазные революции освобождают людей от недей-ственной «старой сакральности», но лишь для того, чтобы открыть путь «сакральности но-вой».
Корректно осмыслить истинное значение социалистической мысли чрезвычайно сложно, так как эта разновидность философии политики повествует о самой себе, стремясь максимально использовать «язык современности», претендуя на наследие Нового времени в особой интерпретации. В этом случае Великая французская революция видится глазами якобинцев, линия Руссо и революционной демократии рассматривается в ней главенствующей (хотя и опережающей по времени ход истории), а либерализм Вольтера или умеренность жирондистов — второстепенными. Но если воспринять социалистическое учение как завуалированную и экстравагантно изложенную версию эсхатологической части Традиции, то оно окажется не просто версией современной парадигмы, но, напротив, одной из форм ее отрицания, наряду с фундаментальным консерватизмом.