16 Март 2011

Философия Политики




«Жреческий экстремизм» начинается тогда, когда этот принцип распространяется не только на духовную жизнь — на монастырское общежитие или церковное управлении, но и на все общество. Предположение о том, что все члены общества являются «жрецами» или принад-лежат к «священническому типу», автоматически приводит к провозглашению демократии наиболее приемлемой формой общественного управления, поскольку сама природа жреца тя-готеет к соучастию во всех аспектах реальности через постоянную сосредоточенность на ее онтологическом ядре. Это и является залогом гармоничности и справедливости принимае-мых соборно решений и адекватности демократических процедур. Показательно, что в хри-стианстве в писаниях апостола Павла все верующие во Христа прямо провозглашаются «царственным священством», т.е. за каждый крещенным христианином признается потенциально названный высокий статус. Это, в частности, объясняет демократический характер самоуправления христианских общин первых веков.
Конечно, если перенести этот подход за пределы жреческой общины, мы получим совсем иную картину, неизбежно ведущую к серьезным отклонениям от идеала. Однако, как бы то ни было, истоки демократических политических систем следует искать в представлениях о высшей духовной природе человека, о его изначальном достоинстве, о его «проницаемости» для воздействия высших, надчеловеческих, божественных сил и влияний, которые полнее обнаруживаются в общинном, а не в индивидуальном опыте принятия решений.
Демократические идеи в Новое время: двойственность «демократии»
Демократия существовала в истории традиционных обществ, но она почти нигде не была преобладающей формой правления, сочетаясь с другими политическими институтами. Демо-кратия не была характерной чертой традиционного общества, но могла присутствовать в нем в большей или меньшей степени, слабо влияя на общую парадигму.
Повышенный интерес к демократии проявился на заре Нового времени, в период конвульсий старого порядка в Европе. Отвергая сословное общество, феодальную систему и католико-имперскую модель государственности, буржуазные реформаторы (начиная с протестантских течений) обратились к демократии как к позитивной альтернативе политического устройства. С самого начала европейская демократия развивалась в двух направлениях. Часто они смешиваются между собой, хотя по сути представляют совершенно различные тенденции.
С одной стороны, мы имеем дело с радикальной (или революционной) демократией, поло-жившей начало социал-демократии, социализму и коммунизму. С другой стороны — с либе-ральной демократией, представляющей собой одну из версий духа современности и матрицу буржуазного политического устройства.
Революционная демократия
Революционная демократия представляет собой всплеск «экстремального жречества». Чаще всего эти тенденции исторически воплощались в эсхатологические формы, и яркие примеры этому мы встречаем в восстании Мюнцера, в крайних проявлениях Реформации или в движениях гностических сект (альбигойцы, гуситы и т.д.). Вожди этих течений провозглашали наступление «эры Святого Духа», когда все верные становятся равными и не нуждаются более в иерархии, когда принцип общины и единомыслия отменяет законы власти и управления.
Либеральная демократия
Либеральная демократия основывается на умеренных протестантских теориях (особенно на кальвинизме). Здесь демократическая модель представительства призвана воплотить в по-литике либеральную парадигму, отразить переход к индивидуализму, десакрализованному пониманию мира и общества.
Либеральное понимание демократии принципиально отрицает понятие «демоса» как качест-венного единства, что лежало в основе традиционного представления о демократии и ее смысле в долиберальный период. «Демос» здесь есть термин для обозначения искусственно-го конгломерата атомарных индивидуумов, заключающих между собой «коллективный договор» (наподобие коммерческого предприятия или артели) и сбалансировавших в ряде правовых актов свои интересы, их защиту и их представительство. Либерально понятый «демос» — это искусственная конструкция, которая, теоретически, может быть перекроена и даже отменена без ущерба для целого.
Либерал-демократия стремится максимально расчленить традиционные политические институты, избежать концентрации власти в одной инстанции, распылить принятие решений по массе автономных индивидуумов. Любые коллективные действия или решения призваны в этом случае обеспечить и гарантировать права индивидуума, т.е. они имеют в своем истоке антиколлективное, чисто эгоистическое начало. Общее требуется индивидууму только для того, чтобы защититься от другого индивидуума, т.е. для того, чтобы сделать свою индивидуальность абсолютной. У общего в таком понимании нет никакого самостоятельного значения, никакого позитивного оправдания. Демократия в таком случае становится лишь инструментом индивидуальных гарантий и свобод — отсюда все возрастающее значение теории «прав человека». Либеральная демократия ставит перед собой цель, прямо противоположную революционной демократии: она не сплавляет общество в новую цельность, но расчленяет его вплоть до атомарных индивидуумов.
Либерал демократия видит общество как «открытую систему», как «открытое общество» (Карл Поппер). Оно может быть сведено к небольшой группе индивидуумов, а может теоре-тически распространиться на все человечество. Либеральная демократия оперирует с ато-марными индивидуумами, которые могут в зависимости от обстоятельств перегруппировы-ваться в различные коллективы. «Демос» здесь — простая условность, не имеющая органиче-ских границ и строго закрепленных качеств. Как только контракт исчерпывает свое значение, он может быть расторгнут и заключен новый.
Демократия в ее традиционном понимании относится только к конкретному обществу или общине, ограниченным этническими, государственными, религиозными признаками. Пока-зательно, что и революционная демократия по-своему также привносит качественный критерий в понимание «общества». У анабаптистов — это община верующих, у более поздних социалистов — это класс («класс обездоленных»).
Не только «демос» понимается в обоих случаях по-разному, но и «кратос», «власть». Револю-ционная демократия движима идеей справедливой созидательной власти, которая выражала бы сверхиндивидуальный декрет чистого бытия, божественного начала. «Vox popoli» («глас народа», лат.) становится «vox Dei» («гласом Божьим») именно в революционной демократии, когда община, сплоченная в цельный организм, совместным усилием превозмогает ограни-чения и позволяет власти становиться в каком-то смысле «богодухновенной».