16 Март 2011

Философия Политики




При смене культурных контекстов (от французского к германскому) учения, лозунги и тео-рии тонко меняли свое содержание; будучи помещенными в иное цивилизационное пара-дигмальное поле, они получали иное толкование.
Политический романтизм
Одним из проявлений фундаментального консерватизма в Германии была философия немец-ких романтиков. Немецкий романтизм был не только ярким эстетическим и литературным движением, но и своеобразной философией политики, которая по основным параметрам оказалась антитезой западно-европейскому либерализму. Общей чертой всех романтиков была идея возвращения к сакральному. Понимание сакрального у каждого из них варьировалось, но большинство стремилось не просто вернуться к католическим нормам и догмам Средневековья (хотя Новалис в последние годы принял католичество), но пойти еще глубже — к единству со священной природой, к манифестационизму (отсюда интерес братьев Шлегелей к индуизму и восточным религиям), к мифическим временам дохристианской культуры или к магическим и алхимическим сюжетам европейского фольклора (Вильгельм Тик, Клеменс Брентано, Ахим фон Арним, Адам Мюллер и т.д.).
Предтечей романтизма принято считать философа истории Иохана Готфрида Гердера. Гер-дер считал, что мифы, религиозные верования и культуры различных народов составляют основу оригинальных и неповторимых восприятий мира, которые не могут быть измерены единой рациональной шкалой и несводимы к ней.
Знаменитым высказыванием Гердера является выражение: «народы — это мысли Бога». Эта предпосылка не только входила в прямое противоречие с прославлением рациональности и индивидуализма в либеральной философии Просвещения, но была еще более «консерватив-ной» по сути, нежели католический подход, признающий сакральность лишь за догмами и нормативами Римской Церкви. Случай Гердера весьма показателен для того смещения смы-слов, о котором мы говорили выше. Обращаясь к Просвещению и освобождению от устояв-шихся штампов и предрассудков, Гердер двигался не к кристаллизации либеральной пара-дигмы, но, напротив, обращался к глубинным пластам сакрального, к манифестационизму, к тем параметрам традиционного общества, которые предшествовали введению креационист-ской парадигмы. Обращение к «новому», к «освобождению», к «прогрессу» несет себе в слу-чае немецкой философии совершенно иной смысл, нежели в контексте современности, поня-той либерально. Это абсолютно иной проект, проект революционного возвращения к основам и корням, взгляд на историю как на циклическое действие, как на «вечное возвращение».
Нечто подобное свойственно и другим фигурам немецкого Просвещения — Гете, Шиллеру и т.д.
Развитие науки, искусства и технологий романтики помещали в целостный, холистский контекст преображения мира, восстановления связи между человеческой реальностью и Вселенной живых священных сил, пронизывающих мироздание и человеческую историю.
Показательно, как естественно немецкая философская мысль стремилась к единству и цель-ности. Так философ Фихте, утверждавший в духе либерализма и индивидуализма приоритет «эго», «я», по мере развития своей теории пришел к выводу о том, что это «я» должно охваты-вать всю реальность, возвышаясь далеко над уровнем индивидуума, отождествляясь с «ми-ровым духом».
Другой немецкий философ Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг заходил с другой стороны, и обосновывал наличие животворного и мыслящего принципа в самой природе, которая ис-полнена сознания и духа и гармонично объединяет божественные и человеческие уровни.
Отправляясь и от субъективного принципа (рационализм) и от объективного принципа (на-турализм) мысль немецкого Просвещения неизменно преодолевала рамки индивидуума, стремилась к цельности и всеобщности, к философской модели, которая синтезировала бы на высшем сверхчеловеческом уровне пары противоположностей. На философию политики это проецировалось в виде холистских моделей общества, где модернистические (точнее, социалистические) элементы «нового» органично сопрягались с консервативными тенденциями «монархизма» и «традиции». Именно в немецком просвещении и в немецкой философии XVIII-XIX веков более всего присутствуют «консервативно-революционные» элементы, сплавляющие воедино фундаментальность и проект, любовь к истокам и устремление в будущее.
Для всего этого направления характерна «ориентация на Восток» (по-немецки «Ostorientierung»), интерес к древним культурам, экзотическим религиям, забытым культам. Германия в политическом романтизме интенсивно стремилась сделать актуальными те изме-рения, которые были давно утрачены в западной традиции.
Показательно, что романтики были тесно связаны с мистическими оккультными обществами и теориями, которые развились в лоне протестантизма как своего рода противовес выхолащиванию сакрального, рационализму и индивидуализму. Таковы доктрины Якова Беме, Гихтеля, шведа Сведенборга, «мага» Агриппы Неттесгеймского, многочисленных алхимических и розенкрейцеровских организаций.
Учет влияния «тайных обществ» на политический романтизм очень важен, поскольку он мо-жет прояснить структуру той «параллельной сакральности», которой вдохновлялись роман-тики и которую они стремились воплотить в жизнь2.
Показательно, что романтики ощущали особенную близость с Грецией, а не с Римом, что соответствует географическому и цивилизационному дуализму Восток-Запад в рамках евро-пейской цивилизации. Подробно эта тема развита в творчестве немецкого поэта-романтика Гельдерлина.
Гегель — Абсолютное Государство
Философия Гегеля и его концепция «абсолютного государства» являются важнейшим эле-ментом консервативной мысли, оппозиционной духу Нового времени. Гегель был последо-вателем романтиков, Гете, Шеллинга, во многом на него повлияла философия Якоба Беме.
Фридрих Гегель поставил перед собой грандиозную задачу выразить в терминах рационали-стической философии интеллектуальную модель, которая была бы радикальным преодолени-ем основных тенденций современного духа. Философия политики Гегеля и, шире, все его наследие, представляют собой монументальный памятник борьбы с либеральной идеей.
В своих теориях Гегель отталкивался от философии Иммануила Канта, другого немецкого мыслителя, который развивал и систематизировал не менее грандиозный и впечатляющий, но прямо противоположный по вектору комплекс рационалистических и либеральных воз-зрений. Кант тщательно исследовал структуры «автономной рациональности», изучал формы мышления индивидуума, предоставленного самому себе и опирающегося лишь на свой рас-судок. В своей философии Кант сосредоточил квинтэссенцию либерально-демократического сознания, применив модель индивидуального рассудка к науке, политике, эстетике и т.д. Поскольку именно либерализм является общим знаменателем того, что резонирует с духом современности, с парадигмой Нового времени, то рационалистическая философия Канта приобретает особое значение: она систематизирует и синтезирует самую суть духа Просвещения, развивая до логических пределов основные идеи, высказанные минимальными гуманистами, начиная с Фрэнсиса Бэкона, Декарта, Ньютона, Локка и т.д.