16 Март 2011

Философия Политики




Феодальный социализм (антикапитализм)
История буржуазных революций (и буржуазных эволюций) постоянно показывает нам типо-логические фигуры аристократов (и реже, клира, чье социально-политическое значение было релятивизировано еще ранее), которые категорически отказывались от буржуазных идей и установок, не желали конвертировать признаки своего положения и знаки достоинства в материальные эквиваленты, не готовы были уступить новым поколениям предпринимателей и торговцев. Среди подобных воинственных аристократов можно выделить разнообразных деятелей Контрреформации*, ультрамонтанистов*, романтиков*, противников Просвещения (Gegenaufklaerung)*, денди*, либертинов* и т.д.
В этой среде возникли довольно радикальные антикапиталистические теории, впервые были сформулированы принципы серьезной критики классового общества, буржуазной философии и социально-политической системы. Эти настроения были свойственны как тем аристократам, кто не сумел осуществить конверсию своего благородства в материальный эквивалент и подвергся инфляции социального статуса, низойдя до положения пролетариата, так и тем, кто отверг капитализм по духовным, этическим и идейным соображениям.
Показательно, что среди первых социалистов и революционеров было много выходцев из аристократии. Известнейший пример — русский князь Кропоткин, один из главных теорети-ков анархизма, вставший на сторону рабочего класса, простых тружеников. Сходный идей-ный путь проделал великий русский писатель граф Лев Толстой. Духовно-нравственный надлом, сопровождавший крушение сословий в русском обществе, впечатляюще описан в пьесе Чехова «Вишневый сад», являющейся символом этого процесса.
Это не просто отдельные случаи: в них наглядно видна важнейшая историческая грань, от-деляющая классовое капиталистическое общество от сословного (иногда называемого фео-дальным). За этой гранью в прошлом остаются социально сознательные нобли, высшие со-словия, отказывающиеся принимать парадигмы буржуазного строя. Как только этот строй наступил окончательно и бесповоротно, аристократический протест, несостоятельный сам по себе, обратился подчас к тем, кто ставил своей целью сокрушить капитализм слева — со стороны нищих и обездоленных.
«Коммунистический манифест» Маркса с иронией и недоверием относился к таким тенден-циям3. Вместе с тем, термины в которых описано наступление капитализма, двусмысленны: в них скрыто неявное (весьма относительное) сочувствие феодализму (эстетически, по меньшей мере, последний предстает более привлекательным). Маркс пишет: «Буржуазия, повсюду, где она достигла господства, разрушила все феодальные, патриархальные, идилли-ческие отношения. Безжалостно разорвала она пестрые феодальные путы, привязывавшие человека к его «естественным повелителям», и не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного «чистогана». В ледяной воде эгоистического расчета потопила она священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, ме-щанской сентиментальности. Она превратила личное достоинство человека в меновую стои-мость и поставила на место бесчисленных пожалованных и благоприобретенных свобод одну бессовестную свободу торговли.»
И далее:
«Буржуазия лишила священного ореола все роды деятельности, которые до тех пор счита-лись почетными и на которые смотрели с благоговейным трепетом. Врача, юриста, священ-ника, поэта, человека науки она превратила в своих платных наемных работников.
Буржуазия сорвала с семейных отношений их трогательно сентиментальный покров и свела их к чисто денежным отношениям.»4
Важно заметить, что сословная элита в ходе становления классового общества частично сли-лась с новой буржуазной верхушкой, а частью перешла к ней в жесткую оппозицию, сбли-зившись с революционными элементами пролетариата — обездоленным классом. Вниматель-ное и беспристрастное исследование соучастия радикально антибуржуазной аристократии в становлении революционного социалистического движения — вплоть до крайних его форм (анархизм, коммунизм) — существенно обогатило бы наше представление о первых шагах и тайных аспектах зарождения современного рабочего движения.
Если вспомнить тезис о роли тайных обществ нонконформистской ориентации в социально-политических переворотах и революциях, все встанет на свои места. При победе новой плу-тократической элиты в буржуазной системе старая сословная элита, сохранившая верность прежним идеалам, превращается в своего рода «тайное общество» с особой нонконформной политической философией.
Социализм и бесклассовое общество (общество масс)
По мере укрепления капиталистической системы и отступления «реакционных элит» сослов-ного общества перед лицом буржуазии, сложились особое направление философии политики, которое отвергало капитализм, настаивало на его уничтожении, но вместе с тем принимало многие его парадигмальные установки — веру в прогресс, неприязнь к сословной (и тем более кастовой) иерархии, материализм, атеизм и т.п. Это направление получило название «революционной демократии», «социализма» — в крайних формах «коммунизма» и «анархизма».
Преобладающее направление этой идеологии можно охарактеризовать как доведение до ло-гического предела процесса десакрализации общественно-политического устройства, ха-рактеризующее весь путь от онтократии (касты) к плутократии (классы). Принимая капита-лизм как более совершенный и развитый этап политической истории по сравнению с сословным обществом, социалисты вместе с тем, считали, что он недостаточен и должен быть диалектически преодолен новой формацией — социализмом.
Социализм основан на идее бесклассового общества, в котором вообще отсутствует деление на элиту и массы, и где материальные блага распределяются между всеми членами общества равномерно. Разными типами социализма предлагались разные способы перехода к такому обществу, но все они были едины в том, что капитализм, несмотря на свои достижения, со-храняет определенные родовые черты сословного общества, запечатленные наглядно в имущественном неравенстве и, соответственно, в социальной иерархии, на нем основанной. Выступая против имущественного неравенства, социалисты выступали против социально-политической иерархии как таковой, против власти элиты — за равноправие масс. Так как классовое понимание политики сводило все противоречия к собственности и формам обла-данию ею, то социалисты приравнивали социально-политическую иерархию (дуальность «элита — массы») к материальному моменту, и перераспределение материальных благ виде-лось как эффективный элемент слома социальной иерархии как таковой.