16 Март 2011

Философия Политики




Человек в таком понимании может быть назван «световым человеком». В греческом языке слово «fwz», «мужчина» и «fwz», «свет», пишутся сходно, различается лишь характер ударе-ния. На этом основании в свое время у философов-гностиковразвилось представление о том, что человек есть «световое существо», дух, ангел во плоти, «двуногое земное божество». Это одно из определений человека.
В -индуизме утверждается возможность постепенного перехода различных существ друг в друга по мере цикла перерождений.
Так, растение в одной жизни может стать животным в другой, человек может трансформиро-ваться в бога или демона и т.д. При этом человеческое воплощение считается очень высоким с точки зрения вселенской иерархии, вплотную примыкающим к уровню божеств. Согласно индуизму, сосредоточившись на духовном созерцании, человек может достичь божественно-го статуса уже при жизни, так как потенциально он включает в себя божественное начало — атман.
Древние иранцы считали себя потомками светлого божества Ормузда, и воспринимали при-надлежность к своему народу как прямую родственную связь с божеством. Это характерно и для многих других дохристианских народов — германцев, славян и т.д. Не везде учение о по-тенциально божественной природе человека получало развернутое теоретическое воплоще-ние, но практически во всех традиционных обществах (за исключением основанных на мо-нотеистических религиях) это подразумевалось. Можно сказать, что совокупность таких воз-зрений составляет «сакральную антропологию»1.
Основной принцип «сакральной антропологии» состоит в том, что человек рассматривается как потенциальное божество, как нечто, что может стать божеством (верное и обратное — само божество может выступать антропоморфно, т.е. как потенциальный человек).
Рассудочное животное
Иное представление о человеке сложилось в Новое время: его божественная природа полно-стью отрицалась. Возникала совершенно новая антропология: человек воспринимался отны-не как своего рода симбиоз животного и мыслящей машины. Такой «биомеханический» че-ловек обладает качествами животного на уровне анатомии и инстинктов, но вместе с тем еще и рассудком.
Если «световой человек» сакральной антропологии есть дух, влияющий на материю мира, свободное организующее структуры начало, то современная антропология утверждает вме-сто этого биоавтомат, конструкцию, функционирующую по механической логике. Это существо объектно, оно реализует вложенные в него генетические и механические программы, не обладая при этом главным качеством субъекта — качеством свободы. Промежуточный человек
Кроме этих двух полюсов возможна третья — промежуточная —антропологическая схема. «Световой человек» и биомеханизм — это крайние пределы антропологии; ниже нижнего предела находится нечеловеческий (животный) мир, а выше верхнего — область чистого непознаваемого Божества. Согласно третьей модели, человек есть нечто переменное: ни потенциальное божество, ни актуальный биоавтомат, но динамическая стихия, процесс, разворачивающейся между двумя пределами.
Данная антропологическая модель видит человека как процесс, как неопределенность, как задание, как возможность. Эта возможность совершенно иного порядка, нежели возмож-ность «стать богом». В данном случае речь идет о выборе между антропологическими кон-цепциями — традиционной или современной, идеей потенциального «человека-бога» или че-ловека- биомеханизма.
Промежуточное состояние динамически неравновесно. Существо может либо двигаться в сторону обретения божественности (в одних традициях — это воспоминание о ранее имев-шемся божественном качестве, в других — это его волевое стяжание), либо, отпустив волевой накал, рухнуть в сторону своей биомеханической сущности, утрачивая онтологическое и сакральное достоинство, становясь объектом манипуляционных, механических систем.
Если о человеке верхнего полюса можно сказать, что «человек — это звучит гордо», а о чело-веке второго полюса можно сказать, что «человек — это звучит подло», то о «промежуточном человеке» можно сказать, что «человеку свойственно ошибаться». (Представление о том, что «человеку свойственно ошибаться», подразумевает, что он может в какой-то момент и не ошибиться, сделав правильный выбор…)
Риск быть человеком
Фридрих Ницше писал: «Человек есть нечто, что следует преодолеть». Это означает, что человек есть не цель, но средство; не последняя реальность, но путь к ней, процесс. В другом месте Ницше говорит: «Человек есть стрела тоски, брошенная на тот берег»2. Эта философская метафора очень важна для понимания сущности антропологии.
Выражение «тот берег» указывает на божество, «стрела тоски» — импульс к реализации боже-ственного начала. Стрела брошена, но долетит ли она до цели или нет — нельзя сказать зара-нее наверняка. Поэтому человек как процесс, как неопределенность, как напряжение между двумя крайними уровнями, есть существо, принципиально подлежащее риску.
Риск человека, в отличие от риска, которому подвергаются другие виды, в частности, животные, растения и т.д., здесь совершенно особый: никакому другому природному существу не грозит опасность потерять свое видовое качество, никто не может изменить волевым образом свою принципиальную идентичность. Даже неудачливый волк или кот остаются волком или котом. Но человек — по крайней мере, в антропологической картине, описанной Ницше — подвержен риску перестать быть человеком.
Человек — единственное существо, пребывающее в абсолютном риске, и риск составляет сущность человека, поскольку человек в такой антропологической картине не есть нечто по-стоянное; это — переменная величина.
В другом месте Ницше говорит, что «человек есть путь к сверхчеловеку». В термин «сверх-человек» он вкладывает тот же смысл, что древние вкладывали в понятие «божество», «ге-рой» и т.д. Речь идет о «сверх я».
В индуистской адвайта-ведантической традиции есть одна притча, которая гласит, что чело-век уподобляется двум птицам, сидящим на одной ветке.
Одна из птиц клюет яблоко, растущее на ветке, другая не клюет. Одна из птиц бессмертна, другая смертна, одна не подлежит риску, другая подлежит.
Речь идет о двух полюсах антропологии: птица, не клюющая яблоко, олицетворяет собой самодостаточный и неподвижный световой полюс, божество, субъектный абсолют, «атман». Птица, погруженная в стихию недостаточности и возмещающая эту недостаточность «поеда-нием яблока» — образ второго полюса, человека как процесса. Согласно индуизму, «птица, клюющая яблоко», может реализовать свое тождество со второй птицей, и тогда она избежит смерти, а может и погибнуть, как только «яблоко будет съедено». На этом строится филосо-фия аскетики, возмещающая сознательное ограничение плотской жизни перспективой «обо-жения души», сменой видового статуса.